Я прижимаю ее к себе, и она продолжает:"

"— Остин всегда был популярным, хотя ничего для этого не делал. Не вел себя как плохой парень или не строил из себя кого-либо другого. Он всегда был Остином. Добрым, искренним, милым Остином. И всем вокруг это нравилось, люди за ним тянулись. На хэллоуин друзья подбили его устроить вечеринку, и он согласился. Брат никогда не любил шумные тусовки, но пару часов мог и потерпеть, — выдыхает она. — Ради друзей, естественно. К нам в дом пришла половина школы, в том числе и братья Миллз. У Кристофера с Остином тогда были нормальные отношения, они вместе учились и в целом ладили. Крис был милым парнем, я встречала его в школе, мы здоровались, но никогда тесно не общались. Тем вечером я не стала спускаться вниз, а осталась у себя в комнате, чтобы посмотреть фильм «В метре друг от друга». Он тогда только-только вышел в прокат, и я не могла дождаться, когда же уже посмотрю его. Едва я улеглась в кровати и включила его на своем ноутбуке, в мою спальню заглянул Кристофер. Он извинился, сказал, что устал от шума и решил подняться наверх, чтобы отдохнуть. Спросил, почему я прячусь наверху и что за фильм собираюсь смотреть. Я предложила ему посмотреть вместе, и он согласился. Фильм оказался грустным, конечно же, и в конце я расплакалась, а он меня обнял. Затем его губы вдруг накрыли мои, и мы начали целоваться, — она замолкает и набирает полные легкие воздуха. — Я отвечала на его поцелуи. Почему, нет? Он был симпатичным футболистом, да еще и старшеклассником. Все хотят внимания парней постарше. Земля же не перестанет крутиться вокруг солнца из-за парочки поцелуев, правда? — Кейти замолкает и тяжело сглатывает. — Но потом он положил меня под себя и начал касаться. Сначала пальцами. А затем я поняла, что он снимает штаны. Это было грубо, неприятно, больно. Я пыталась кричать и кусаться, но он заткнул мне рот рукой, завершая начатое. Я никогда не испытывала такого ужаса, такой боли, не только физической, но и душевной… из меня словно вытащили душу. Я словно умерла.

От ее истории я начинаю плакать. Эта маленькая хрупкая девочка на самом деле такая сильная. Я прижимаю ее к себе так крепко, что боюсь, ей скоро станет нечем дышать. Но эти объятия нужны мне также сильно, как и ей. Ее сломали. И меня могли бы, но судьба подарила мне второй шанс, а ей нет.

— Мне так жаль, — шепчу я. — Почему этот подонок остался безнаказанным?

— Потому что я боялась об этом кому-то рассказать.

Резко отстраняюсь от нее.

— Мама была больна, отца постоянно не было дома, а Остину было восемнадцать. Я боялась рассказать ему об этом. Мне было стыдно..

— Но в этом нет твоей вины! — перебиваю ее я.