Из-под воротничка рубашки выглядывали воспаленные красные пятнышки, скопища черных угрей усеивали щеки и нос в окружении белой шелушащейся кожи. И все это еще больше выделялось на фоне его мертвенно-бледного лица. К карману куртки и к висящей на плече сумке у него были прицеплены бейджи с надписью «Пресса».

– Что это за репортер общается там с Прайором? – спросил я.

Мельком глянув в ту сторону, Руди ответил:

– Пол Бенеттио. Пишет колонку про всяких знаменитостей в «Нью-Йорк стар». Та еще штучка. Нанимает частных детективов, чтобы разнюхивать всякие пикантные подробности.

Он свидетель по этому делу. Читал его показания?

– Читал – просто не знал, как он выглядит. По сути он особо ничего и не сказал. В основном его собственные умозаключения на тему, что Бобби с Ариэллой не слишком-то ладили.

– Вот именно, и свои источники он так и не назвал. Глянь-ка сюда, – сказал Руди.

Открыв на своем лэптопе показания Бенеттио, он ткнул пальцем в последний абзац.

«Сохранять источники информации в тайне – профессиональное право журналиста, закрепленное на законодательном уровне. Я не могу их назвать, а также раскрыть иную имеющуюся у меня на данный момент информацию».

– И никак его не прижать? – спросил я."

"– Нет. Да ладно, этот малый – обычный писака. Нет смысла тратить ресурсы на шелупонь вроде него, – ответил Руди.

Я заметил, что Прайор и Бенеттио не стали обмениваться рукопожатием. Сразу вступили в разговор – ни улыбок, ни каких-либо других приветствий, просто с ходу перешли к делу. Мне не было слышно, о чем они беседуют. Хотя было ясно, что оба хорошо знают друг друга и что речь идет о чем-то, что уже совсем недавно обсуждалось. В какой-то момент оба примолкли и глянули в мою сторону.

Только вот смотрели они мимо меня – прямо на нашего клиента. Проследив направление из взглядов, я сразу понял, что именно привлекло их внимание.

Бобби был на грани срыва. Запрокинув голову назад, он дробно барабанил пальцами по столу. Ноги его так и плясали под столом. Стул его уже заваливался назад. Я потянулся было, чтобы перехватить его, но из-за резкой боли в боку не успел. Стул окончательно опрокинулся, и передо мной промелькнули закатившиеся глаза Бобби, прежде чем тот стукнулся затылком об пол.

Он резко согнулся в поясе, подтянув ноги к животу, в уголках рта выступила пена.

Руки и ноги забились и затряслись. Арнольд первым подскочил к нему. Попытался повернуть его на бок, произнося какие-то успокаивающие слова – обращаясь к нему по имени.

– Врача!

Не знаю, кто это выкрикнул. Может, и Руди. Вокруг нас быстро собралась целая толпа. Я встал рядом с Бобби на колени, едва не задохнувшись от боли в груди. Приподнял ему голову, вытащил свой бумажник и втиснул его ему между зубов, чтобы он не подавился собственным языком.