Понятно, значит, дала сыну отчество по своему отцу.

Не стала указывать настоящее отчество. Обида колет иголкой, но в очередной раз торможу себя, уговаривая, что все к лучшему. Сама того не осознавая, Алена сделала все правильно. Фамилия и отчество — это мелочи, которые мы поправим быстро.

А вот как исправить остальное?

Наливаю очередную порцию виски и выпиваю.

Как всегда, алкоголь меня толком не берет. Только расслабляются какие-то узлы внутри, не более.

Тихо открывается дверь, и входит Марат. Оценивающе окидывает взглядом обстановку, поджимает губы. Плотно прикрывает за собой дверь, неспешно проходит внутрь и садится в кресло напротив.

— Празднуешь? — спрашивает тихо.

— Можно и так сказать, — улыбаюсь криво.

Впервые в жизни я растерян. Пытаюсь построить какой-то план действий, но мыслями постоянно возвращаюсь к своему ребенку.

— Что делать планируешь? — спрашивает Мар и откидывается в кресле.

Он тоже все понял, я видел это в его глазах, да и знаю, что Мар очень умный, мозг у него работает не так, как у многих других, многие вещи парень видит насквозь.

— Ты знаешь что, — пожимаю плечами, и Яд кивает в ответ:

— Какие будут указания?

— Пока что только слежка. Я не знаю, как отреагирует Алена на мое предложение, которое, на самом деле, сложно таковым назвать. У нее попросту нет выбора.

У нее нет выбора, потому что я не смогу их отпустить. Я отпустил ее однажды и во второй раз этого не допущу."

"— А если она не захочет, Север? — неожиданно спрашивает Марат.

Поднимаю тяжелый взгляд на Яда. Он давно научился понимать меня без слов — как сейчас.

— Она захочет, Марат. А если не захочет, значит, сделаю так, чтобы захотела.

— Ребенка у нее заберешь?

— С дуба рухнул? — я едва не давлюсь вискарем. — Я не настолько поехавший. Марат, почему за Тимофеем никто не следил?

На скулах у Яда начинают ходить желваки. Так всегда бывает, когда он недоволен. И сейчас он недоволен собой.

— Все произошло очень быстро. Вчера ты сказал мне приставить человека, а сегодня Артем попросту не доехал до него — твой сын пропал раньше.

«Твой сын». Впервые эти слова произнесены вслух и режут больно.

— Я все исправлю, Босс, — говорит твердо. — Больше никаких осечек.

Киваю Марату и машу рукой, давая понять, чтобы он оставил меня одного. Парень кивает и уходит, а я наливаю себе очередную порцию.

Когда рассвет раскрашивает небосвод алым, я проваливаюсь в сон на неудобной софе в кабинете. Просто отключаюсь на час. Потом выныриваю из тревожного забвения и иду в душ. Без малого полчаса стою под ледяными каплями, до тех пор пока не перестаю чувствовать собственное тело. Привычными движениями привожу себя в порядок, надеваю свежие брюки и рубашку и выхожу на кухню, чтобы, как всегда, выпить кофе в одиночестве.