Марат и Ольга уехали жить в собственный небольшой дом, который находится буквально в нескольких метрах от нашего. Это очень удобно, поэтому мы часто заходим в гости друг к другу.

Рита живет счастливо со своим мужем, воспитывая дочь Машеньку. Не передать словами, как я рада за них. Уж кто-кто, а эти двое заслужили счастье, как никто другой.

Выхожу из душа, обернутая в полотенце, и ложусь на кровать. Беру в руки планшет и проверяю рабочую почту. Оказалось, что держать в ежовых рукавицах целую сеть ресторанов в нескольких городах нет так уж и просто.

Стас заходит в комнату и садится мне в ноги, тут же находит мою ступню и начинает ее массировать.

— М-м-м, — господи, какое блаженство!

Убираю планшет, потому что он явно тут лишний.

— Когда-нибудь расскажешь секрет, как ты так быстро укладывашь Руса? — спрашиваю хрипло.

— Ни в коем случае, это наша с ним тайна!

— М-м-м.

— Ален, я тут подумал, — он продолжает массировать ноги и кидает на меня внимательный взгляд, — помнишь, какой отзывчивой девочкой ты была во время беременности?

— Гормоны шалили, чего ж ты хочешь.

— Красивая, я хочу от тебя детей! — выдает серьезно, и я приподнимаюсь на подушках, заглядывая ему в глаза.

Не шутит.

— Куда так много, Стас? — ахаю я.

— Ален, у меня столько любви к вам, что меня порой распирает, кажется, я попросту взорвусь от этих чувств, — надавливает на какую-то точку на ступне, и я блаженно, со стоном, откидываюсь назад, так ничего и не ответив.

После потрясающего массажа Северов ложится сверху на меня и пробирается руками под полотенце. Его пальцы, как всегда, горячие, они бесстыдно раздвигают мои бедра и давят на самый центр.

— Весь день мечтал это сделать, — произносит хрипло."

"Он ласкает меня, а я падаю на подушки, прикусывая губу в ожидании самого главного. Стас буквально за секунду избавляется от одежды и входит в меня.

Двигается уверенно, с жадностью целует губы и ловит мои стоны.

— Как же я скучала по тебе, — говорю искренне.

— Красивая моя…

Стас выходит из меня и с поцелуями опускается на грудь. Оставляет дорожку на животе. Целует шрам от кесарева сечения, а я дрожу под этой лаской.

Он снова погружается и двигается уже более резко.

— Ален, я хочу кончить в тебя, — обдает горячим дыханием щеку.

То ли спрашивает, то ли ставит перед фактом.

— Але-ена, — рычит.

— Да! Да, Стас! — выкрикиваю я, понимая, что настолько глубоко увязла в этом мужчине, что больше без него не выживу и дня.

А еще хочу огромную, под стать этому дому, семью. С толпой ребятни и детским смехом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌Конец."