В нем больше нет стали. Какой-то трепет, переплетенный со страхом и болью. Вот они — два моих Севера. Один походит на другого как две капли воды. И внешне, и внутренне они очень схожи, я отмечала это неоднократно. Именно поэтому Стас без труда разгадал в нем своего ребенка.

— А кто такая Надежда Константиновна? — интересуется сын, не переставая вертеть головой по сторонам.

— Она готовит еду и убирает в доме, — поясняет Стас.

Тимофей нерешительно осматривается и, найдя, держит меня в поле зрения:

— Обычно мне кушать мама готовит.

— Правда? — наигранно удивляется Стас и поднимает на меня взгляд, который не сулит ничего хорошего.

— Да-а, — тянет Тимофей и говорит уже решительнее, — мне мама по утрам делает запеканку. Я люблю запеканку. В ней много кальция, который делает мои руки и ноги крепкими.

— Это здорово! Значит, ты обязательно станешь большим и сильным.

Тим смотрит внимательно на Севера и спрашивает:

— Прямо как ты?

Я думала, что хуже быть не может, но нет. Оказывается, может. Лицо Стаса искажается, будто прямо сейчас его режут тупым лезвием. Кромсают тело и органы безжалостно.

Мое сердце беспощадно бьется о ребра, причиняя невероятную боль, от которой перехватывает дыхание. Видеть, как сильный Север чуть ли не преклоняется перед собственным маленьким сыном, — это зрелище, которое просто не может оставить равнодушным никого. На меня накатывает груз вины, от которого я никак не могу избавиться, хоть и уговариваю себя, напоминая о том, что было в прошлом и с чего все началось.

Я — то думала, что на давнишней неприятной сцене наша история со Стасом закончилась, но это не так. Только сейчас я понимаю, что тогда было именно начало, которое приведет нас непонятно куда…

Он протягивает руку к щеке сына и гладит большим пальцем, произнося тихое:

— Ты обязательно вырастешь таким, как я.

Север поднимается на ноги, а потом неожиданно наклоняется и берет Тима на руки. Проходит мимо меня. Я жду, что он проигнорирует меня, гордо пройдет мимо и даже не повернет голову в мою сторону, но Стас мельком смотрит мне в глаза и говорит спокойно:

— За мной.

Во мне борются два чувства: вина и гордость.

Я виновата в том, что не сказала Северову о сыне. Он предал меня — и в этом его вина. Мы квиты. Или плата несоразмерна?

Я запуталась во всем, но одно знаю точно: я не прогнусь под него, будь он хоть трижды мэр и властитель судеб. Есть моя вина или ее нет — я не сдамся.

На кухне столпотворение. Судя по диалогам, всех загнал сюда Марат, дав нам время побыть без лишних ушей и глаз. Как только мы заходим в кухню, Стас сажает сына на стул, и я быстро подхожу к нему, снимаю рюкзак и куртку.

Тиму все интересно. Он разглядывает странных людей, особенно Марата, у которого куча татуировок на теле.