Я никогда не утверждала, что господин Таральд домогается лично меня! Нет, он преследовал одну девушку в приходе… И вам, господин Таральд, хорошо это известно. Девушка же пришла ко мне с жалобой, и я преисполнилась жалости к вашей жене.

Ирья снова начала сомневаться, но Таральда было сбить не так-то легко.

— Вы снова лжете! — выкрикнул он. — Что это за девушка?

— Нет, вот об этом я вам не скажу. Вы сами прекрасно знаете, кто она.

— Представьте себе, понятия не имею! Я ведь женился на Ирье и принадлежу своей жене. Не понимаю, что это с вами?

Лив, которая до сих пор хранила молчание, подошла к Жюли и взяла ее за руку.

— Бедная женщина, вы, наверное, больны, — нежно сказала она и отвела Жюли к дивану. — Сядьте, вы просто одинокая несчастная женщина, у которой есть свои трудности, которые нам неизвестны.

К жене священника наконец-то вернулся дар речи. Она была смертельно обижена.

— Больна? Я? Да это вы больны. Я уже сказала вам, что ко мне пришла прихожанка и… и рассказала мне эту гнусную историю. Возможно, это она была больна. Да, так оно и было!

Она снова взяла себя в руки и сделалась милой и приветливой.

— Вы можете забыть эту печальную историю, которая возникла из чистого недоразумения. Девушка, должно быть, вообразила себе невесть что…

Но Ирья не уступала.

— Нет, я могу подтвердить, что вы говорили мне, будто Таральд преследует именно вас, хотя я знаю наверняка, что он этого не делал.

— Нет, не меня, могу поклясться в этом, — отрицала Жюли. — Это была другая прихожанка.

Глаза Лив сверкнули.

— А когда это произошло?

— Это было… дайте вспомнить… Да, это было в августе!

— Вы в этом уверены?

— Дайте подумать! Ну да, девушка пришла ко мне в конце августа. Так что это происходило незадолго до ее прихода.

— Благодарю вас, — насмешливо сказала Лив. — Именно в это время Таральд болел свинкой. И провалялся в постели целый месяц. Не думаю, что у него тогда хватило сил домогаться чужих женщин.

Жюли встала, давая понять, что разговор окончен.

— Я так и говорила, что девушка все это выдумала.

Все скептически посмотрели на нее.

— Вы не верите жене самого священника? Вы верите своему ветреному сыну, который открыто лжет в лицо своей жене-уродине?

Все продолжали пристально смотреть на нее. Она поняла, что зашла слишком далеко, но было уже поздно. А посетители уже повернулись к двери.

— Ради вашего мужа мы не будем продолжать это дознание, госпожа Жюли, — холодно произнес Даг.

Лив кивнула.

— Мы давно уже знали, что священник не счастлив в браке, но не понимали, почему. Теперь мы убедились в этом сами. Бедный Мартин! И вас тоже жалко, госпожа Жюли! Грех-то лежит прежде всего на вас. Вы чересчур тщеславны и честолюбивы. И пылаете жаждой мести, только непонятно, отчего.

Они вышли из дома.