– Здравствуйте, – после вежливого стука Ольга просунула голову в дверь директора этого заведения. – Можно? – получив согласие, она протолкнула меня вперед, я тут же вжалась в стену под строгим взглядом местной хозяйки.

– Это она? – опустив очки на кончик носа и перегнувшись через стол, женщина с зализанной прической и кукулей на макушке уставилась на меня. – Какая красивая девочка. И не жалко вам?

– Я уже объясняла. Я пыталась, но ребенок совершенно неуправляем и слишком большая разница в менталитете. Языковой барьер опять же. Мы иногда просто друг друга не понимаем! Я честно старалась быть хорошей, но переоценила свои силы. Зачем мучить и ее, и себя?

– Да, – вздыхает директор детского дома. – Иногда так бывает, что приемные родители или опекуны оказываются не готовы брать на себя ответственность за воспитание чужих детей. Это только на словах и в кино все просто. Подойди ко мне, – женщина машет мне рукой. – Здравствуй, девочка.

Смотрю в пол и стараюсь не разрыдаться в голос.

– Как тебя зовут?"

"– Кейт, – слезы все же текут, капая на руки той, что держит меня за запястья.

– Ты такая хорошенькая, – женщина мне улыбается. – Сложно в нашем заведении будет с такой внешностью. Как ты учишься?

– Хорошо, – отвечаю дрожащим голосом.

– И что? Незнание языка не мешает? – с легкой усмешкой, адресованной не мне, интересуется она.

– Мне помогают, – признаюсь, давясь истерикой. – Подруга и… и… – ноги подгибаются.

Директор ловит меня, усаживает к себе на колено.

– Ты ж моя хорошая, – гладит по волосам, а я дрожу всем телом так, что стучат зубы и ноги бьёт крупная судорога. – Врача позовите, – обращается к Ольге. – Медпункт чуть дальше по коридору. Да… – вздыхает она в никуда. – Вот так, девочка, бывает. Это реальная жизнь. Чем раньше ты смиришься, тем легче тебе будет здесь выживать.

Мне дали успокоительные капли, и через некоторое время трясти перестало. Я просто замолчала, как полгода назад, когда меня впервые привезли в интернат.

Директор вызвала нянечку, и эта женщина понравилась мне чуточку больше. Она привела меня в спальню, показала кровать у окна и тумбочку, а также мою единственную полку в шкафу.

Как только она ушла, местные дети обступили меня со всех сторон. Спрашивали имя, за что меня сюда сдали, но я, отвернувшись к стене, старалась вспомнить слова психолога, что давали мне силы по приезду сюда. Их будто стерли из моей головы. Там остались боль, страх и чувство безысходности.

Глава 8. Я сильная

В этот раз я закрылась надолго. Целое лето моим единственным собеседником была педагог по русскому языку. Я говорила исключительно на уроке и об уроках. Перед Ксюшиной мамой было стыдно, ведь значит я недостаточно хороша, раз от меня отказались.