Тем временем люди растерянно переглядывались, но увидев мою решимость, всё же начали исполнять команду. Одновременно с этим я закрыл глаза, сосредоточившись, и мысленно обратился к Аластору.

«Найди откуда стреляли», — отдал я ментальный приказ бесу и следом добавил для остальных: — «Самое время эвакуировать всех отсюда».

Демоны мгновенно отреагировали, и пространство вокруг нас замелькало тёмными силуэтами. Воздух в салоне стал плотнее, звуки затихли, и на мгновение казалось, что всё замерло. В следующий миг перед глазами промелькнула череда вспышек и размытых белых пятен, а затем мы все оказались на заснеженной поляне, окружённой величественными соснами, чьи верхушки скрывались в серых низких облаках.

Холодный воздух ударил в лицо, заставив меня вдохнуть глубже. Снег скрипел под ногами, а морозный ветер обжигал кожу, проникая сквозь одежду. Вся эвакуированная с падающего самолёта группа людей, по сути составлявшая весь мой клан, теперь стояла посреди зимнего леса. Бортпроводники и пилоты, которых я также приказал вытащить из падающего самолёта, шокировано переглядывались, не веря в чудо собственного спасения.

Их лица были бледными, глаза расширены от ужаса и недоумения. Кто-то из них прижимал руки к груди, пытаясь согреться и осознать происходящее.

Святогор, заметив моё напряжение и сдерживаемую ярость, шагнул вперёд, беря на себя общение с персоналом.

— Прошу сохранять спокойствие, — голос дяди прозвучал твёрдо и уверенно, словно стальной клинок прорезал морозный воздух. — Скоро всё разрешится. Постарайтесь не паниковать и держаться вместе, а также не замёрзнуть.

Его невозмутимость подействовала на людей немного успокаивающе.

Пилоты и стюардессы кивнули, хотя на их лицах всё ещё читались недоумение и страх. Кто-то из них попытался спросить что-то, но Святогор поднял руку, призывая к молчанию.

Тем временем я искал взглядом полковника Калинина. Он стоял немного в стороне, его лицо было мрачным, а глаза метали молнии. Одежда мужчины, ещё недавно безупречно выглаженная, теперь была слегка помята, а на воротнике виднелись снежинки.

Подойдя к нему, я сдержанно, но твёрдо спросил:

— Это так вы обеспечили мне безопасность, господин полковник?

Мы пересеклись взглядами с Ярославом Геннадьевичем, и в его глазах я увидел отражение собственной ярости.

Челюсти были сведены, губы сжаты в тонкую линию. Вместо ответа он лишь отвёл глаза, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Его молчание говорило больше любых слов — полный провал операции по переброске доверенных ему людей сильно бил не только по самолюбию, но и по профессиональной гордости."

"Вдруг где-то вдали раздался глухой грохот, и над горизонтом взметнулся огненный столб.