— Готова признать, что проиграешь или будешь корчить из себя героиню до последнего?

Я не ответила, притворяясь занятой.

Придурок, даже значение слова «королевна» не понимает. Королевна — это дочь короля. А я Маркусу явно не дочь.

— Ой, да ладно, — он фальшиво вздохнул. — Ты же знаешь, чем это закончится. Я не Робб и не Маркус, королевна, мне не нужны твои поклоны и благодарности за «великодушие». Мне просто нужно унизить с помощью тебя нашего короля."

"— Знаешь почему он король, а ты нет? — всё-таки вырвалось у меня.

— Ну и почему? — надменно усмехнулся мужчина.

— Совсем не потому, что он из знатного рода и богат, а ты — нет, — прошипела я. — А потому что ты не способен на великодушие, а он такой. Благородный и великодушный.

— В этом первом раунде победа оказалась на стороне мистера Клебо Солера, — раздался голос ректора с потолка. — Мисс Эмилия Клайэр поступает в полное распоряжение мистера Клебо Солера, пока тот не решит освободить её.

Но мы с Никосом, сидевшие друг напротив друг друга, продолжили ссориться, даже не обратив внимания на слова ректора.

— О, заговорила! — ядовитым тоном проговорил мне в ответ Никос: его глаза сузились от злобы, а губы растянулись в мерзкой ухмылке. — А я уж думал, ты перед боем в благочестивые монашки собралась: молчишь как рыба. Или боишься, что если откроешь рот, я услышу, как у тебя зубы стучат? Или что я тебе туда что-нибудь засуну, королевна?

— Если бы я тебя боялась, то давно бы убежала, — процедила я в ответ, намеренно медленно осматривая его с головы до ног. — Но, видимо, ты не так страшен, как сам о себе думаешь.

— А вот это зря.

Я ведь не только страшный. Я ещё и злопамятный. И знаешь, что самое забавное? — мужчина прищурился. — Ты даже не понимаешь, почему я тебя королевной называю, да, Алисия Майер? Думаешь, дело в твоём благородном Маркусе? Нет, девица. Дело в другом.

Холодок пробежался по спине. О чём он?! В чём может быть ещё дело?!

Но виду я решила не подавать, и я лишь рассмеялась вслух. Вышло не очень: резко, почти истерично.

— Ах вот оно что! Как же ты предсказуем, Никос! — отсмеявшись, отчеканила я. — Хотел запугать меня? Решил, что если будешь туманно намекать на какую-то ужасную тайну, я вдруг испугаюсь и сдамся? Мило.

Но знаешь, Никос, если бы у тебя действительно было что-то против меня, ты бы уже этим воспользовался. А раз не воспользовался — значит, это просто блеф.

— Ты слишком много себе позволяешь, королевна, — со злой иронией проговорил Никос, практически выплёвывая слово «королевна». — И слишком мало знаешь о…

Я не знаю, куда бы нас завёл этот спор, но тут раздался громогласный голос ректора.