Добро пожаловать на праздник дураков! Этот пацан либо перебрал, либо кто-то вправил ему мозги. Второе вернее.

Нужно напомнить диспетчеру, что Буч работает в убойном отделе и жертвы мордобоя — не его профиль. На нем и так два незакрытых дела — утопленник и жертва наезда, — а начальство вечно норовит еще что-нибудь повесить. Впрочем, лучше уж на работе гореть, чем в квартире киснуть. Никто его дома не ждет, кроме грязной посуды и неубранной постели.

Он включил сирену, нажал педаль газа и подумал: «Let's hear it for the boys of summer»[1].

Глава 2

Рэт медленно шел по клубу и с ухмылкой смотрел, как завсегдатаи «Скримера» вжимаются в стены, уступая ему дорогу. В воздухе распространялся запах паники и животного страха. Он вдохнул поглубже: знакомый аромат щекотал ноздри.

Быдло, тупое человеческое стадо.

В клубе царил полумрак, но даже слабый свет причинял боль, темные очки не помогали; он закрыл глаза. Зрение было настолько слабым, что проку от него все равно не было. Рэт умел жить в полной темноте и доверял своим ушам. За ревом музыки он различал шарканье ног, шепот за столиками, звон разбитого стакана. Он шел вперед, не разбирая дороги; если на пути встречалось препятствие — отшвыривал его в сторону.

Дариуса было достаточно легко вычислить в толпе, от него одного не пахло страхом. Рэт подошел вплотную, открыл глаза и увидел темный расплывчатый силуэт. Да, от такого зрения проку нет.

— А куда делся Торман? — спросил он, уловив запах виски.

— Пошел подышать, милорд. Спасибо, что пришли.

Рэт повалился в кресло.

Снова заиграла музыка, на смену безумному рэпу Лудакриса пришел старый добрый хип-хоп Сипресс-Хилл.

Рэт смотрел, как толпа медленно заполняет проделанный им коридор, и терпеливо ждал.

— Милорд…

Дариус поставил пиво на стол и глубоко вздохнул.

— Если тебе что-то от меня нужно, то не тяни, выкладывай, — нараспев произнес Рэт.

Потянул носом — и догадался, что к ним подошла официантка. В голове возник ее образ: большая грудь, тесная футболка, полоска голого тела.

— Что будете пить? — спросила она.

Он поборол искушение разложить ее тут же, на столе, и отхлебнуть из сонной артерии. Человеческая кровь жизни не продлевает, но всяко приятнее на вкус, чем разбавленный алкоголь.

— Попозже. — Он слегка улыбнулся.

Девушка вздрогнула. В воздухе разлился запах страха и похоти. Он втянул воздух и замер, прислушиваясь к своим ощущениям.

«Нет, неинтересно», — подумал он.

Официантка кивнула, но не сдвинулась с места. Она смотрела на него во все глаза. Короткие светлые волосы встали дыбом. Зачарованная, она забыла и про работу, и про то, как ее зовут.

Рэта все это начало раздражать; он нетерпеливо заерзал и пробормотал:

— Все, топай отсюда. Мы хорошие ребята.

Она попятилась и скрылась в толпе.