Воспитание улицы – это совершенно особое воспитание. Многие мои коллеги кривились при виде детей улиц, но не я. Я сама была беспризорником. После войны нас таких полстраны было.

Не думаю, что законы улиц в этом мире отличаются от наших. По крайней мере, маньяки такие же. А то, как себя ведет ребенок, напоминает мне кое-что. А если проверить?

Но каким образом связан русский язык и местный криминальный элемент?

– Ты так и не назвал своего имени, – холодно обратилась я к парню. Тот вмиг успокоился.

– Щетка.

– Я спросила твое имя, данное при рождении, а не прозвище.

– Тарк.

Послышался дикий свист.

Нас окружила неизвестно откуда появившаяся компания явно недружелюбного толка. Пятеро. Вооружены. Какая прелесть.

А в этом мире о своих заботятся. Или элементарный расчет?

Дан

Наблюдаю за бабулей. Не люблю вот такой ее рассеянный взгляд – явный признак ностальгии. Я знаю, для чего ей этот мелкий. Ее интересует источник. Вполне возможно, этого оборванца обучал наш соотечественник. Да скорее всего так и есть. Но странное поведение парня вынесло мне мозг. Он нас явно за каких-то шишек принял. С чего вдруг? Его поведение изменилось, когда я начал ругаться на родном могучем.

Увлекся, забыл про бабулю. Ее недовольный взгляд убил во мне всякий гнев. Стало стыдно. Ведь прекрасно знаю, что она не любит, когда настолько безыскусно ругаюсь. Но это мелочи.

Что значит – у своих не воровать? Это кого он не признал? Зашибись.

– Ты так и не назвал своего имени.

Знакомый тон. Ну все, бабуля включила рабочий режим.

– Щетка. – Рыжий рыдать перестал, но было видно, что ничего хорошего он от нас не ожидает.

– Я спросила твое имя, данное при рождении, а не прозвище.

– Тарк.

Пока я размышлял над понятием «свои и чужие», нас успели окружить пятеро представителей этого самого криминалитета.

Хари наглые, возмущенные. С чего бы? До них наконец дошло, что денег при себе у нас нет? Так это можно и по шмоткам определить."

"Не сказать, чтобы они были внушительных размеров. Средний рост, средняя комплекция. По возрасту чуть старше меня. Но их пятеро. И пусть даже троих я уложу, но с бабулей что делать? Она сейчас мое слабое место.

– Отпусти мелкого, парень, – приказал мне коренастый. Вот и главный.

Остальные молчали, не гикали и не улюлюкали.

Кроме свиста во время их появления, больше никаких шумных действий не было. Значит, будут бить.

Шпана, но кто его знает, на что эта шпана способна. Угрюмые, конечно, но звериной безбашенности не наблюдаю. Здесь все серьезно, издеваться не будут. А переулочек, в котором мы находились, не просто глухой, он безлюдный и тупиковый. Нет, мы с пацанами и не в таких переделках бывали, но я тогда не один был.

И в тот самый момент, когда я размышлял, куда бы деть бабулю, голос подал рыжий:

– Старший, это Почтенные Господа.