– Ты че, крутой?

– А вдруг?

– Да я знаешь на каких делах таких крутых крутил?

Не вытерпев, Вайс все-таки ударил сокамерника. Раскрытой ладонью прямо в лоб. Это обеспечило ему минут пятнадцать спокойствия. Именно столько приходил в себя косоротый.

– Ты че, в натуре, борзый, да? – оклемавшись, с опаской спросил он.

Вайс всего лишь замахнулся, а бузотер тут же дернулся, закрывая лицо руками.

– Шуток не понимаешь, да?

Он вдруг завалился на бок, свернулся калачиком, подложил под голову сложенные вместе ладони и заснул.

Спал до тех пор, пока не появился надзиратель и не пнул его ногой в бок.

– Слышь, ты че творишь, мусор? – поднимаясь, буркнул он себе под нос и мгновенно получил кулаком в «солнышко». Удар у надзирателя четкий, мощный, на загляденье. Вайс даже мысленно зааплодировал ему.

Надзиратель не стал дожидаться, когда бузотер придет в себя, отстегнул оба лежака от стены и ушел. Вайс лег на нижний, а косоротый, очухавшись, забрался на верхнюю, где пожарче. Права качать он не пытался. И заснул довольно быстро.

Утром новичок соскочил с лежака, едва только в камеру зашел надзиратель. Вытягиваться по струнке не стал, представился нехотя.

Крыланов его фамилия, зовут Юрий Михайлович. Но, как бы то ни было, порядок был соблюден.

– Я тут че, бузил вчера? – спросил он у Вайса, когда надзиратель ушел.

Взгляд у него усталый, воспаленный, но не было уже в нем вчерашней мути. И беспричинная злость не держала его за горло.

– Было немного.

– Это мы с братвой косяк вчера взорвали. Меня и разнесло. С непривычки. Шестой месяц без подогрева, а тут такая шара…

– Бывает.

– Крылан я, с двести сорок шестой хаты. Может, слышал? – с надеждой спросил арестант.

– Не слышал.

– А сам ты кто?

– Вайс.

– Из двести четырнадцатого люкса?

– Ага, из люкса.

– Слышал я про тебя.

– Ну, про меня многие слышали…

– Ясное дело, шум по всему крытому идет.

– Какой шум?

– Ну, Кощей тебя гадом объявил.

– Не понял! – похолодел Вайс.

Объявить гадом – это все равно что вынести арестанту смертный приговор. Но Кощей не законный вор, и его слова мало что значат. И все равно как обухом по голове.

– Менты общак у вас на хате дернули, а тебя менты увели. Слух пошел, что тебя в ментовскую хату отправили, ну, там где бесы чалятся…

– Это, что ли, ментовская хата?"

"– Нет, это жопа, не вопрос.

Но Кощей думает, что ты общак ментам сдал, за это местечко получше получил. Если бы при себе это держал, так он предъяву тебе кинул, гадом объявил…

– Крыша у него с резьбы съехала.

– Запросто. Такая парилка в хатах, что крыши плавятся… Надо бы маляву передать, что ты в кондее паришься… Слушай, у тебя с мусорами никаких рамсов? А то, может, «кум» спецом слух этот запустил? Ну, что ты общак сдал…

– Не сдавал я общак.

– Так я ж и говорю, что слух это.