Нет, он не считал эти миллионы своими, но положа руку на сердце ими можно распоряжаться как своими собственными. Ему ничего не стоило перевести все коммерческие объекты на свое имя, деньги – на себя. Но в его положении делать это слишком опасно. Если он начнет суетиться, то обязательно привлечет к себе внимание, и тогда тайное сразу станет явным. По той же причине нельзя было держать в городе Ульяна. Он парень крепкий, но где гарантия, что менты не сломают его, как сделали это с Грином? Он много знает, и через него Пугач может выйти на столичный бизнес, со всем отсюда вытекающим.

А в Москве Ульяна никто не достанет. Во всяком случае, хотелось на это надеяться. Потому и отправил он Ульяна в Москву.

– Так и я подарить могу. Вещь нужная. И дорогая.

– Да, недешевая… Ну, спасибо, раз такое дело… – «Кум» дыхнул на дисплей, протер его рукавом и аккуратно положил на стол. – Только это ничего не меняет. Пятнадцать суток все равно получишь.

– За что?

– За нарушение режима. Начальник изолятора распорядился тебя примерно наказать…

– Спасибо вам большое за заботу.

– Да не за что, я сегодня добрый… – усмехнулся капитан.

 – Да, кстати, можешь мне еще подарок сделать. Лето на дворе, в отпуска надо ехать, но финансы поют романсы. А я в Сочи хочу, на яхте покататься. Если ты меня проспонсируешь, я тебе камеру хорошую организую, а то живешь в этом гадюшнике с урлой туберкулезной…

– Да нет, мне и так неплохо.

– Что, жадный такой?

Деньги у Вайса были. Ульян переслал приличную сумму его родителям, а они могли «подогреть» опера. Но ему вовсе не хотелось светить своих родителей. Конечно, сведения о них есть в его личном деле, но там записан старый адрес, по которому они до сих пор прописаны.

В общем, так просто их не найти. Но если очень захотеть, то возможно все. Только никому они пока не нужны, и поэтому лучше не будить лиха…

– Да нет, просто мне сидеть долго, и к хорошему лучше не привыкать…

– А ты что, уже отвык от хорошего?

– Да вот, пробую.

– И как?

– Вроде бы получается.

– Тогда, считай, что тебе повезло. Сегодня этот процесс ускорится…

Прямо из кабинета начальника оперативной части Вайса отправили в штрафной блок, что находился на верхнем этаже тюремного здания.

В общей камере было жарко, но туда через щели в решетке и «ресничках» поступал хоть какой-то воздух. А в карцере к решеткам небольшого оконца под потолком был приварен толстый железный лист. И еще злую шутку сыграл последний этаж – от крыши жарило так, что в камере заживо спечешься. К тому же нары здесь были намертво припечатаны к стене и открывались только на ночь. Сидеть здесь можно было только на низком постаменте с загаженной унитазной чашей, чего Вайс, конечно же, позволить себе не мог.