— Верно, это те самые рыцари, что должны были доставить выкуп за анжуйца; и ты сам выписал им охранное свидетельство, князь!

— Да, с ними и впрямь был сундук с деньгами, — подтвердил Август, блестя глазами, — и я думаю, что это была хорошая мысль — дать им пропуск и выманить зверя из его берлоги.

Вмешался князь Доминик, заявив, что будет говорить с племянником наедине, и попросил всех, кроме Августа и епископа, удалиться. На виске у статного князя дергалась жилка.

— Потому что, — добавил он, — это дело слишком важное, и мы должны обсудить его без помех. — Взгляд, которым он наградил Августа, не сулил последнему ничего хорошего.

 — Оставьте нас.

Слово князя Диковского было законом, и вскоре зала опустела. Мадленка хотела было остаться и послушать, о чем будет разговор, но епископ с неудовольствием воззрился на нее, и она была вынуждена поклониться и проследовать к дверям, как прочие.

Предоставленная самой себе, Мадленка отправилась полюбоваться на огнеплюй, который ей чрезвычайно приглянулся. Никто не обращал на нее внимания, и, присев в тени пушки и обхватив колени руками, она предалась нелегким размышлениям.

В части, касающейся Боэмунда фон Мейссена, загадку можно было считать разгаданной. Крестоносец не нападал на караван матери Евлалии. У него было дело гораздо важнее: он вез выкуп за собрата, томящегося в замке, и имел охранное свидетельство на проезд по землям князя (которое, однако, его не охранило, мысленно скаламбурила Мадленка).

Князь Август со своими людьми подстерег его, разбил отряд наголову и отобрал выкуп. Мадленка затруднялась определить, был ли Август прав или нет. Разумеется, неблагородно нападать так на неприятеля, который не ожидает твоего появления и вдобавок имеет грамоту от самого князя Доминика, но, с другой стороны, о грамоте Август мог и не знать, и потом, противником его были крестоносцы, а с ними особо церемониться нечего.

Гораздо больше Мадленку занимал вопрос, мог ли Август быть тем, кто истребил в лесу ее спутников и приказал убить Михала.

«Но зачем? — думала она, напряженно наморщив лоб. — Зачем? Ведь настоятельница была его крестной матерью. Или он позарился на добро, которое Мадленка везла с собой? Если так, то отчего же бросил его у дороги, где его нашли нищие?»"

"Да, но ведь кому-то надо было для отвода глаз посылать лже-Мадленку, которая без запинки показала, что нападавшими были именно крестоносцы.

И этот кто-то наверняка знал, что же в действительности произошло в лесу. Либо он был виновным, либо покрывал его, что в данном случае одно и то же.

Первое: надо хорошенько приглядеться к этой самой Магдалене Соболевской. Хорошо бы втереться к ней в доверие, чтобы побольше разузнать о ней. Рано или поздно она себя выдаст.

Второе: глаз не спускать с князя Августа.