Удивительно даже, что у меня до сих пор все кости целы. Пока он чувствует мое превосходство, рот будет держать на замке и фильтровать каждую фразу, а мне необходимо, чтобы он раскрыл передо мной все карты. Назвал имя и подтвердил мои подозрения.

—Они отключены, — заявляет с нескрываемым удовольствием, когда я кошусь на камеры. — Думаешь, я совсем идиот.?

Оставляю вопрос без ответа, продолжая сверлить полковника взглядом. Ты не просто идиот, ты редкостный идиот. Отключены. Это он так думает. Авдеев пентагон взломать может, а тут ментовка. Только все это не то, бесполезный треп, мне нужно больше.

— Знаешь, полковник, я, пожалуй, вернусь в камеру, наскучил мне что-то этот разговор глухого со слепым.

—Я думал, ты умнее, — качает головой, поднимается с места и подойдя к двери приказывает дежурному увести заключенного. Ухмыляется, когда прохожу мимо, меня в камере явно ничего хорошего не ждет. Ничего, в живых меня в любом случае оставят, да и я не кисейная барышня, посмотрим, кто кого.

Чуть ли не ржу в голос, когда меня приводят к совершенно другой камере, как же предсказуемо. Никакой оригинальности. Менты, что тут скажешь, откуда там креативности взяться.

В камеру меня буквально запихивают и дверь тут же захлопывается. Потираю запястья после «браслетов» и рассматриваю своих соседей. Три здоровых зэка с бычьими шеями и мордой кирпичом. Таким убить сокамерника, как за хлебом сходить. Подумаешь, еще десятку накинут. Они живут от ходки до ходки.

—Че встал? Проходи, располагайся, — скалится тот, что сидит ближе всех ко мне.

—Места маловато, — усмехаюсь, — да и пахнет дурно."

"—Че ты сказал? — резко поднявшись на ноги, бычара бросается в мою сторону.

Не самая моя удачная мысль злить их с порога, да только времени все меньше.

—Сивый, а ну сядь, — смотрю удивленно на второго «соседа».

—Бать, так это, его ж помять приказано было.

—И с каких пор мусорской базар для тебя приказом выше моего сделался?

—Так это…

—На место сядь, а ты, — переводит взгляд на меня, — сюда иди, присаживайся.

Ни хрена не понимая, вскидываю удивленно брови, но просьбу выполняю. Сажусь на отведенный мне стул и молча ожидаю.

— Ну рассказывай, на чем повязали? — обращается ко мне Батя, а я понять не могу, к чему игры эти.

Из меня уже дух выбивать должны, а он разговоры вести решил.

— Может биографию подробную еще выдать?

— Да ты че…— снова рыпается бычара.

—Сивый, помолчи.

—Бать, да ты че, он же берега попутал, пересчитать кости, да и дело с концом, пусть мусора дальше разбираются.

—Ты хоть знаешь, кому кости пересчитывать собрался? — рявкает Батя и я окончательно убеждаюсь в том, что в этой камере он главный. Сивый косится на меня подозрительно, но явно ни черта не понимает, впрочем, как и я. — Это сын Демина.