— Что такое, Адель? Не хочешь этого слышать? Хочу тебя расстроить, с этого момента я собираюсь видеть тебя голой и кричащей мое имя.

Я хочу что-то ответить, возразить, послать с черту этого засранца, но в этот момент Тимур тянется в своему ремню. Звуки сменяются один за другим: звон пряжки ремня, шорох расстегиваемой молнии, шелест фольги. Его член в приглушенном свете настольной лампы кажется по-настоящему огромным. С трудом оторвав взгляд от того, как Тимур растягивает латекс по себе, я поднимаю глаза и смотрю на него."

"Я вздрагиваю, когда Тимур еще плотнее прижимает меня к себе и подстраивает под себя. Сейчас это случится. Сердце начинает грохотать так, что проламывает грудную клетку. Скользкий и твердый орган упирается мне во влагалище. Я дышу глубже, уговаривая себя не боятся. Ничего страшного не произойдет. Все через это проходили. Давление усиливается, становится нестерпимым, и в следующее мгновение живот окольцовывает резкая боль. Я взвизгиваю, скребу ногтями по дереву стола, щекам становится мокро и горячо.

— Надо было мне сказать, — произносит Тимур спустя паузу, он замирает и находит мои глаза. Но уже в следующую секунду следует новый толчок, более глубокий и резкий.

Движения Тимура разливаются по внутренностям горячей ноющей болью, стекает по ноге влажной горячей дорожкой. Я дала себе слово молчать все время, но это слишком больно, чтобы не стонать и не вскрикивать.

Ладонь Тимура ложится на мою грудь и давит на нее, заставляя меня откинуться и лечь спиной на холодную поверхность его письменного стола. Моя девственность его не остановила, и он продолжает двигаться, не меняя темпа, медленно и глубоко.

Не понимаю, как от секса можно получать удовольствие. Промежность жжет и тянет, его член ощущается раскаленной палкой. Неужели так будет всегда? Я должна стерпеть.

Проходит минута, две, кажется, словно целая вечность. Его движения меняются, становиться более прерывистыми и быстрыми. Боль тоже меняет свои оттенки: теперь вместо резких и простреливающих ощущений, я чувствую тупые и ноющие покалывания в промежности. Тимур обхватывает руками мою грудь, сжимает ее так сильно, что в голову выстреливает, окольцовывает мое горло, давит да гортань. От взвизгов и криков болит горло, я совершенно лишаюсь сил.

Тимур все делает молча: не стонет и не охает, слышно лишь его сбавившиеся дыхание. Капельки пота стекают по его напряженному лицу, продолжая свое движение по его шее. Мне почему-то хочется прикоснуться к нему, собрать всю его влагу.

То, что Тимур близок к финалу, я узнаю интуитивно: его движения ускоряются, шлепки наших тел делаются оглушительными, его пальцы сильнее сжимают кожу моих бедер, давление внутри меня усиливается и кажется, что меня вот-вот разорвет.