Открываю третью страницу и вижу свои фотографии, сделанные из укромного места. Первая: сделанная явно с улицы около нашего дома — я стою у окна, оперевшись руками об подоконник и смотрю куда-то вдаль. На мне моя белая ночная рубашка, я немного растрепанная и сонная. Боже. Я ведь даже не помню, когда это было. На следующем фото я держу Матвея за руку и мы переходим дорогу. Это же было совсем недавно, когда я отводила младшего брата в спортивный комплекс. Дальше еще куча моих фотографий в разных ситуациях и местах.

Когда я собираюсь перейти в четвертой страницы, дверь кабинета резко раскрывается и на пороге вырастает он. Я дергаюсь от неожиданности и папка предательски выпадает из моих рук.

— Надо же, ты сама ко мне пришла, — он захлопывает дверь и начинает двигаться ко мне быстрым шагом. Тимур, кажется, взбешен и зол.

— У тебя досье на меня! Как это понимать? — я и быстро опускаюсь на пол и поднимаю выпавшую папку. Я ужасно нервничаю и боюсь его реакции на мое проникновение в его личные вещи. Но больше меня интересует эта чертовая черная папка.

— Рылась в моих вещах? Бабушка не учила тебя, что нельзя трогать чужое? — Тимур обходит стол и останавливается рядом со мной. Резко вырывает папку из моих рук, кладет ее обратно в стол и ногой задвигает ящик.

— Эта папка касается меня и моей жизни! Для чего она тебе? Ты собираешься досье на всех пташек?

Тимур смотрит на меня, его губы кривятся в едва заметной улыбке и он кивает головой.

— Должен же я знать, кого набираю в свой клуб.

— А цвет моих трусов ты записал в свою книжечку? — я скрещиваю руки на груди и цокаю языком.

— Цвет твоего нижнего белья я и так знаю, Адель.

Адель? Он впервые за все это время назвал меня по имени. Из его уст мое имя звучит как-то по-особенному красиво и уникально. Боже, да о чем я думаю?

— Ты не имел право врываться в мою личную жизнь! — я тычу указательным пальцем в его мощную грудь и замечаю, как его мышцы начинают напрягаться. — Какой же ты козел! Пытаешься всем доказать свою власть, да? Хочешь все контролировать? Зачем ты запретил Эрику вписывать меня в Розовые комнаты?

Я надвигаюсь на него, словно смерч. Я не помню момента, чтобы я хоть когда-то была настолько зла, как сейчас. Посмотрев в зеркало, я бы сама себя испугалась, но Тимуру все равно, он продолжает стоять на месте и изучать мою реакцию. Одно быстрое движение, его ладонь перехватывает мою руку и опускает вниз. Он не сжимает мое запястье, не давит, а лишь ограничивает движения. Его ладони грубы и шершавые, а еще немного сухие и горячие.

— Потому что ты будешь танцевать только для меня, — наконец, отвечает он, и в его тоне режутся новые ноты: вибрирующие и хриплые.

— Хочешь меня присвоить? Мне нужна Розовая комната.