— Можно подумать, Алина всё это время наслаждалась жизнью, — прищуривается она. — На бедной девочке лица не было, если б ты только…

— Ты её видела?! — подскакиваю с места так резко, что роняю стул.

— Запрыгал, запрыгал, вы поглядите только на него, — мама снова упирает руки в бока, — раньше думать надо было!

— Мама, когда ты её видела? — впиваюсь в неё взглядом.

Она какое-то время молчит, поджав губы, но потом всё же говорит:

— В самый первый день после пожара.

— Ясно, — снова сажусь, накатывает безнадёжность. Слишком давно.

— Полкан, я тебя не узнаю, — мама присаживается напротив, смотрит внимательно. — Мой сын никогда не сдавался, — усмехается по-доброму. — Почему вдруг сейчас ты сидишь с таким видом, словно… не знаю, словно она уже замужем за другим и беременна тройней?

— Скажешь тоже, — бурчу себе под нос.

И в ту же минуту вспоминаю. Есть ведь ещё один вариант, у кого я могу узнать… Может быть, за соломинку хватаюсь, но… почему бы не попробовать?"

"— Вижу по твоему лицу, что у тебя появилась идея, — улыбается мама. — Иди. И без Алины в гости лучше не приходи, иначе точно ремень в руки возьму.

Узнать адрес Добрыниных мне не составляет труда. Дело уже близится к вечеру, когда я доезжаю до коттеджного посёлка и нахожу нужный дом.

Паркую машину, выхожу. Здесь охраняемая территория, и дома не обнесены глухими заборами. Немного напоминает европейский стиль — перед каждым коттеджем небольшой палисадник, отгороженный от дороги деревьями, а сами земельные участки расположены с задней стороны домов.

В сумерках иду по мощёной дорожке к входной двери, нажимаю на звонок. Дверь мне открывает хирург.

— Явление из прошлого. Вот уж не могу сказать, что рад тебя видеть, — прищуривается. — Что ты здесь забыл?

— Алина у вас? — выпаливаю то, что вертится на языке.

Он смотрит на меня внимательно, на лице проступает понимание.

— О-о, как всё запущенно, а, майор? — говорит язвительно.

— Полковник, давно уже… неважно, — мне хочется схватить его за грудки и трясти, если он сейчас же не скажет…

— Её у нас нет, — Добрынин качает головой.

Гляжу на него, пытаясь понять, правда это или нет, и замечаю в глазах какой-то проблеск… сочувствия.

Дьявол.

Он не врёт.

Опираюсь рукой о перила крыльца, потому что ноги внезапно подкашиваются. Всё, похоже, на сегодня силы у меня кончились. Видимо, теперь остаётся только превратиться в сталкера под Алиниными окнами. А ещё до меня доходит — как внезапный удар по мозгам. Он посочувствовал, потому что знает, каково это.

— Извини, — поднимаю глаза на Никиту.

Добрынин удивлённо вздёргивает брови.

— Я не думал… не знал, как оно… бывает, — пытаюсь объяснить, почему-то это кажется мне очень важным.