— Ты не знаешь точно?

Что она за сестра вообще?!

— Полкан, Алина совершеннолетняя! — раздражённо говорит Мари. — Телефон у неё есть! А у меня ребёнок болеет, извини, не могу говорить больше.

Да вашу ж мать!

Спустя пару часов я понимаю, что дошёл до точки. Ни на чём не могу сосредоточиться, ничего не могу делать. Последние дни были полностью заняты расследованием, а теперь на меня обрушиваются всё воспоминания разом.

Умом вроде понимаю, что надо просто подождать. Ну не навсегда же она уехала. Да я готов даже под окнами караулить, если трубку брать не будет. Кстати, под окнами… А почему мать мне не звонила вот уже… Сколько?

Быстро набираю номер.

— Мам, привет, как у вас дела? — спрашиваю сразу.

— Привет, — голос у неё какой-то странный. — Да ничего, всё нормально. А у тебя?

Не успеваю ответить, как она интересуется язвительно:

— А у Алины? Хотя ты же не в курсе, так?

Та-ак. Зато, похоже, родители в курсе. Вспоминаю, что они с матерью обменялись номерами.

— Мам, ты не против, я заеду к вам? — по телефону выяснять у неё что-то бесполезно, это совершенно точно.

— Заезжай, — родительница хмыкает.

Что-то подсказывает, что разговор мне не понравится.

— Ну?! — открыв дверь, мама встаёт, уперев руки в бока, и я чуть не вздрагиваю.

Фу ты, чёрт! На какие-то доли секунды чувствую себя мальчишкой, явившимся домой из школы, в то время как учительница уже успела позвонить родителям с рассказом о том, что я вытворил сегодня.

— Что ну, мам? — мотнув головой, избавляюсь от чувства дежавю. — Хоть бы покормила сначала, а потом уже допрашивала.

Матушку явно раздирает на части — то ли усадить меня за стол, то ли надрать мне уши. Но стремление накормить всех вокруг в ней всегда побеждает.

— Когда ел-то последний раз нормально? — спрашивает ворчливо, идя на кухню.

— Не помню, — вздыхаю, врать и оправдываться сил нет, — неделю назад, наверное…

Сажусь за стол, мать ставит передо мной тарелку с супом. Встаёт к плите, разогревает котлеты.

— В прошлый раз Алина, небось, ещё кормила?

С трудом сглатываю. Еда вдруг становится безвкусной.

— Ну, что молчишь? — мама поворачивается ко мне.

— Я так понимаю, ты в курсе, что произошло? — спрашиваю, не глядя на неё.

— Да! — кивает. — Поверить не могу, что ты так поступил с девочкой!

— Мам, так нужно было, чтобы докопаться до истины…

— Докопался? Доволен? — она качает головой. — Она не дура! Неужели нельзя было её предупредить о своих многоходовках?

Молчу, потому что сказать мне на это нечего.

— Ох, был бы ты помладше! — сердито грозится матушка. — Такого бы ремня получил!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не заёрзать на стуле. Да уж, есть свои плюсы в том, чтобы быть взрослым.

— Мам, мне и так хреново, — выдыхаю устало, тру ладонью лоб.