— Алина, пиши заявление. На моё имя!

Сглотнув комок в горле вместе со слезами, пододвигаю к себе листок бумаги и дрожащей рукой вывожу нужный текст.

— Отлично, — у меня забирают готовый документ.

— Я могу идти? — встаю, вздёргиваю голову, выпрямляю плечи.

— Да, можешь, — Полкан кивает. — Пропуск отдашь на охране, когда выйдешь. И… я не советовал бы тебе сейчас уезжать из города.

До боли прикусываю и так уже обкусанные губы, смотрю прямо на него долгим взглядом. Вспоминается вдруг, что мне сказала Ксения Владимировна. Что он проверяет всё и всегда. Но даже если так… Неужели нельзя было сделать это по-другому? Боль в груди ширится, я сжимаю кулаки и, развернувшись, выхожу из кабинета.

— Ты что, вот так её отпустишь? — до меня доносится сердитый тон зама.

Закрываю двери и ответа Полкана уже не слышу. Подхватываю сумку и, ни на кого не глядя, спускаюсь вниз. Как было велено, отдаю магнитную карточку. Выхожу из здания и делаю глубокий вдох.

Слёзы начинают струиться непроизвольно. Всегда считала, что «слёзы ручьём» — это просто литературное выражение. Но теперь… такое впечатление, что у меня шлюзы открылись в глазах. Всхлипываю и всхлипываю, не в силах удержаться, ничего не вижу перед собой. И тут чувствую вибрацию мобильного. С трудом нахожу телефон в сумке.

— Ал-ло? — заикаюсь, шмыгая носом.

Даже не думаю о том, кто там звонит и как может отреагировать на такое. Плевать.

— Алиночка? Алина, детка! — слышу женский голос, но не могу понять, чей он. — Что случилось, милая?

— Кто это? — делаю пару глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.

— Алиночка, это тётя Таня, мама…

От неожиданности роняю мобильный. С трудом и не с первого раза поднимаю. Чёрт, через весь экран огромная трещина! Вот же…

— Тётя Таня, простите, я… мне сейчас сложно говорить, — я снова всхлипываю, а потом мне вдруг приходит в голову, что именно она может подумать. — Вы только не переживайте, у П-п… — не могу заставить себя произнести его имя и договариваю: — У вашего сына всё нормально.

— Та-ак, — голос в трубке не предвещает ничего хорошего. — Алиночка, а ты где сейчас?

— Я… — хочу сказать, что на работе, а потом вспоминаю, и у меня непроизвольно вырывается самое натуральное рыдание.

— Алина, детка, дыши, — успокаивающе произносит вдруг женщина. — Слышишь? Всё это неважно. Дыши, милая. Что бы ни случилось, жизнь на этом не заканчивается! Все живы, все здоровы, — правда, после небольшой паузы я слышу зловеще обещающее: — пока здоровы.

Меня вдруг пробивает на истерический смех. Кажется, она моментально сделала свои выводы и Полкану к родителям в ближайшее время соваться не следует.