Столбридж уловил в поведении Луизы и это сожаление, и вновь появившуюся настороженность, но молчал, терпеливо ожидая ответа.

– Прошу прошения, – ровным голосом сказала Луиза. – Бывают моменты, когда эмоции одерживают верх. Видите ли, я очень ответственно и с энтузиазмом отношусь к своей журналистской работе.

– Я не возражаю против проявлений страсти, – с улыбкой заметил Энтони.

– Вот как? – пробормотала Луиза.

– Я нахожу такие вспышки весьма воодушевляющими.

– Не понимаю, о чем вы, – сказала Луиза, решив, что ни просто играет словами.

– Могу пояснить, миссис Брайс, – бодро ответил Столбридж.

И следующий момент он подался вперед, положил ладонь ей на затылок и прижался губами к ее губам.

Луиза оцепенела. От растерянности она даже не попыталась отстраниться, а потом было поздно: любопытство овладело ею, заглушив здравый смысл. Затянутая в перчатку рука легла на плечо мужчины, а губы приоткрылись, уступая его напору. Энтони понял, что не ошибся. Волшебство продолжалось – она оказалась просто сказочно хороша на вкус, и он хотел бы большего, причем немедленно. Честно говоря, он хотел бы опрокинуть Луизу на сиденье кареты, задрать юбки и овладеть ею здесь же, и полумраке экипажа.

Смутная мысль посетила его… что-то насчет полумрака. Только теперь он сообразил, что в экипаже слишком светло, потому что окна открыты, и случись проезжать мимо кому-то из знакомых… Не отпуская Луизу, он протянул руку и задернул шторы. И вот вокруг воцарился такой желанный сумрак. Энтони целовал и целовал Луизу и все никак не мог оторваться от сладкой мягкости ее губ. Словно путник, скитавшийся по пустыне и обретший, наконец, долгожданную прохладу и воду оазиса, он пил и пил, позабыв о партнерстве, Гастингсе и прочих заботах. Сквозь ее губы пробился стон – не стон, полувздох, – и этот звук женского соучастия, разделенности страсти произвел на Столбриджа неожиданно ошеломляющее впечатление. Еще немного, и он просто не справится со своим телом, позабудет о приличиях. Он положил ладонь на грудь Луизы, стремясь ощутить совершенство ее форм и тепло тела хотя бы сквозь ткань одежды.

На этот раз у нее вырвался возглас скорее удивления, чем страсти.

– Мистер Столбридж! – пробормотала она.

– Я знаю, – со вздохом оторвался он от своего волшебного источника, – сейчас не время и не место. Приношу свои извинения, мадам. Обычно такого рода события обставляют более романтично. В свое оправдание могу сказать лишь, что когда я оказываюсь рядом с вами, ничто не идет по намеченному пути, лишь неожиданности подстерегают нас обоих.

Луиза смотрела на него, молча. Ее щеки горели румянцем, а стеклышки очков запотели. Это показалось Энтони трогательным и милым.