Не важно, в каком настроении пребывала на данный момент миссис Брайс: улыбалась ли, сердито поправляла очки или сжимала губы, сдерживая множество готовых сорваться с языки вопросов, – она неизменно восхищала его, приводя в движение все мужские фантазии и инстинкты. Удивительно, но эта молодая женщина обладает над ним какой-то таинственной властью; никогда прежде не ощущал он ничего подобного. Они словно связаны незримыми узами, и никуда не деться от этого чувства. В отличие от Столбриджа Луиза была настроена отнюдь не романтически.

– Что было в том конверте? – с напором спросила она.

– Э-э… – Энтони пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к реальности. – Кое-какие бумаги, касающиеся инвестиционной схемы и плана действий консорциума. Вы не забыли о наших деловых людях, наших предпринимателях: Гастингсе, Хэммонде и Уэлсуорте?

– Но я не понимаю, почему вы решили, что эти документы, да и вообще махинации Гастингса будут интересны мистеру Корвусу."

"– Потому что он четвертый инвестор данного консорциума. Так написано в тех бумагах.

– О! – Глаза Луизы округлились от изумления.

– Но это отнюдь не самое интересное.

Суть интриги состоит в том, что в документах, взятых мной из сейфа, ясно изложен план, из которого видно, что наша троица решила лишить Корвуса значительной доли его законной прибыли. Они собирались скрыть от него кое-какие факты, чтобы он не мог догадаться, что получает гораздо меньшую сумму, чем каждый из них.

– Они решили, что поскольку он не принадлежит к их кругу, не посещает те же светские мероприятия и не состоит в их клубах, то правды ему никогда не узнать, даже случайно. И они со спокойной совестью собираются взять его деньги, чтобы вложить их в дело, получить прибыль, а потом лишить его большей части этой прибыли.

Просто ограбить! – Она ударила кулаком по сиденью кареты. – Это так похоже на зазнавшихся господ из высшего общества!

– Не нужно так переживать, Луиза. Корвус ведь тоже не святой, вы не забыли? Он король преступного мира нашего города, и, думаю, не стоит его жалеть. Полагаю, он за свою жизнь обманул и ограбил немало людей… не исключаю, что на его совести есть и более тяжкие грехи.

– Наверное, вы правы.

 – Луиза устремила невидящий взгляд в окно кареты. – Меня бесит высокомерие Гастингса и ему подобных. Высокомерие, самоуверенность и чувство собственной безнаказанности. Особенно низко то, что они ни в грош не ставят людей из других сословий. Считают их всех своей дичью…

– Вы всегда так остро реагируете на неприглядные поступки, совершаемые представителями высшего общества? – нарочито небрежно поинтересовался Столбридж.

Луиза вздрогнула: пожалуй, она наговорила лишнего, почти позабыв, что не одна в карете.