Даже зимой магические границы лагеря защищали нас от худших проявлений стихии. Сидя на открытом воздухе, поблизости от факелов и жаровен, я ощущал лишь легкий холодок. Пролив Лонг-Айленд тускло мерцал в свете луны. (Привет, Артемида. Отзываться не надо.) На Холме полукровок, словно громаднейший в мире ночник, светилась Афина Парфенос. Укрытый мягким серебристым туманом, даже сосновый лес не казался таким жутким.

Увы, в моем обеде ничего поэтического не было. Он состоял из хот-догов, картофельных чипсов и какой-то красной жидкости – мне сказали, что это жучиный сок.

Не знаю, почему люди пьют жучиный сок и из каких жуков его добывают, но из всей трапезы он оказался самым вкусным, что наводило на печальные мысли.

Я сидел за столом Аполлона с моими детьми – Остином, Кайлой и Уиллом – и присоединившимся к нам Нико ди Анджело. Мой стол не отличался от столов других богов ничем – ни блеском, ни элегантностью. За ним не играла музыка и не читались стихи. А без всего этого он был заурядным камнем со скамейками по обе стороны. Сиденье оказалось неудобным, хотя мои отпрыски этого как будто не замечали.

Остин и Кайла засыпали меня вопросами об Олимпе, о войне с Геей и о том, каково быть сначала богом, а потом смертным. Моим детям не свойственна грубость; по своей природе они склонны к обходительности и учтивости, но их расспросы болезненно напоминали о моем незавидном нынешнем статусе."

"Кроме того, с каждым проходящим часом я все меньше и меньше помнил о моей божественной жизни. Удивительно и тревожно, как быстро разрушались мои идеальные нейроны. Когда-то, еще недавно, каждое воспоминание было подобно аудиофайлу высокой четкости.

Теперь они съехали на уровень записей на восковых цилиндрах. И поверьте мне, я помню эти восковые валики. В солнечной колеснице они держались недолго.

– Нико, – сказал я, – а разве ты не должен сидеть за столом Аида?

Он пожал плечами.

– Строго говоря, да. Но если я сижу за своим столом один, случаются странные вещи. В полу появляются трещины. Через них выбираются и начинают слоняться по лагерю зомби. Расстройство настроения. Мне оно неподконтрольно. Я так и сказал Хирону.

– И это правда? – спросил я.

Нико улыбнулся:

– У меня есть справка от доктора.

Уилл поднял руку.

– Его доктор – я.

– Хирон решил, что об этом и спорить не стоит, – сказал Нико. – Пока я сижу с другими людьми… например, с этими вот ребятами… зомби держатся в сторонке. Всем лучше.

– Это самое странное, – с серьезным видом кивнул Уилл. – Хотя Нико никогда бы не злоупотребил своими способностями, чтобы получить желаемое.

– Конечно, нет, – согласился Нико.

Я прошелся взглядом по трапезной.