Хейзел и Фрэнк сейчас в Лагере Юпитера по делам Двенадцатого легиона.

– А, да. – Я попытался вызвать из памяти картину Лагеря Юпитера, римского анклава, находящегося возле Беркли, в Калифорнии, но детали терялись в тумане. Остались только разговоры с Октавианом, вскружившим мне голову лестью и обещаниями. Глупый мальчишка. Это из-за него я оказался здесь.

Тихий голос – может, это и была моя совесть – чуть слышно прошептал: Кто глупый мальчишка? Только не Октавиан.

– Заткнись, – пробормотал я.

– Что? – спросил Нико.

– Ничего. Продолжай.

– Джейсон и Пайпер остались на этот учебный год в Лос-Анджелесе, с отцом Пайпер.

С ними тренер Хедж, Мелли и малыш Чак.

– Ага. – Три последних имени я слышал в первый раз, а потому и не обратил на них внимания. – А седьмой герой? Лео Вальдес?

Нико вскинул брови.

– Ты помнишь, как его звали?

– Конечно! Он ведь изобрел вальдезинатор. Какой замечательный музыкальный инструмент! Я не успел и освоить его по-настоящему, как Зевс выгнал меня с Олимпа. Если бы кто-то и мог мне помочь, то только Лео Вальдес.

Нико раздраженно нахмурился."

"– Ну, Лео здесь нет.

Он умер. Потом вернулся к жизни. И если я увижу его снова, точно убью.

Уилл ткнул его локтем.

– Нет, не убьешь. – Он повернулся ко мне: – Во время сражения с Геей Лео и его бронзовый дракон, Фестус, исчезли после огненного взрыва.

Я поежился – сам термин «огненный взрыв» вызывает далеко не самые приятные ощущения у того, кто столько веков разъезжает по небу на солнечной колеснице. Когда мы виделись с Лео Вальдесом последний раз, на Делосе, он предлагал свой вальдезинатор в обмен на информацию…

– Лео искал лекарство.

Он намеревался вернуть кого-то из мертвых и при этом планировал пожертвовать собой?

– Да, – подтвердил Уилл. – С помощью взрыва он избавился от Геи, но и сам, как мы предположили, тоже погиб.

– Так оно и было, – сказал Нико. – Он погиб.

– Потом, буквально через несколько дней, – продолжал Уилл, – ветер принес в лагерь тот свиток…

– Свиток еще у меня. – Нико пошарил в карманах куртки. – Я смотрю на него каждый раз, когда хочу разозлиться.

Он достал из кармана толстый пергаментный свиток, и, как только развернул его на столе, над рукописью появилась мерцающая голограмма: Лео Вальдес с тонкими, как паутинка, растрепанными темными волосами и привычной лукавой ухмылкой.

(Конечно, голограмма была в три фута ростом, но Лео и в реальной жизни ненамного внушительнее.) Его джинсы, синяя рабочая рубашка и пояс для инструментов были заляпаны машинным маслом.

– Привет, народ! – Лео раскинул руки в объятии. – Извините, что вот так вот ушел. Плохая новость: я умер. Хорошая новость: мне лучше! Пришлось спасать Калипсо.