Чтобы мой сын снова смог ходить, нужна операция. Я нашла клинику в Германии, нас готовы принять, но это очень и очень дорого. И я откладываю каждую заработанную копейку.

Конечно, мне хочется, чтобы у Богдана был отец, который его любит и переживает о нем так же, как я. От финансовой помощи я тем более отказываться бы не стала. Только это невозможно. Никак.

Бодькин отец не подонок и не мерзавец, который нас бросил. Мой сын — только мой ребенок, его отец не знает о нем. Потому, что я сама не знаю, кто отец моего сына.

Пять лет назад— Попробуй, Полина, что ты теряешь? — Лео настойчиво двигает визитку по поверхности стола, а я смотрю на нее, как на жирного мохнатого паука — с ужасом и с ощущением полной безысходности.

— Ничего, Лео, — шепчу как зачарованная, — ничего, потому что уже все потеряла.

Мой мир рухнул два часа назад, когда я застала своего любимого мужчину с другой. И все эти два часа Лео пытается вернуть мне вкус к жизни с помощью лучших сортов кофе в кофейне напротив нашего агентства. Точнее, теперь уже моего бывшего агентства.

Настоящее имя Лео — Леонид, но всем по большому счету все равно. Лео так Лео. Он фотограф в модельном агентстве, где я работала до сегодняшнего дня. Лео лучше всех умеет подобрать ракурс, поймать кадр, и на его снимках я всегда получаюсь худая.

Но это не потому, что мы с ним дружим, он просто классный фотограф.

— Я не представляю, как это — продавать яйцеклетки, — выдавливаю с трудом. Лео выжидательно смотрит на меня и нетерпеливо теребит в руках зубочистку.

— А почему нет? — удивляется он. — Представь, что ты фермер, выращиваешь, к примеру, кукурузу. Часть оставляешь себе, а остальное продаешь. Это называется избытки, подруга, почему бы не поделиться избытками?

У приятеля все же получается вызвать у меня улыбку, хоть улыбка и выходит довольно жалкой.

— Какая кукуруза, Лео! Как это можно сравнивать?

— Неважно, — отмахивается он, — ну сколько ты используешь яйцеклеток за всю жизнь? Две? Три? А остальное пропадает. Вот и продай их людям, не жадничай.

— Но… — у меня даже слова поначалу нужные не находятся, — это же будут мои дети, Лео!

— Слушай, Полинка, — морщится он, — ну какие это дети? Это технологии, детка. Биотехнологии. Которые, кстати, помогают людям стать счастливее. А были бы все как ты, мир был бы другим. Несчастным.

Оживает экран, и я цепенею. Роберт. Он уже два часа пытается дозвониться, а у меня не хватает духу отправить его в черный список.

Роб был для меня всем. Моим продюсером. Моим любимым мужчиной. Он стал моим первым. Он называл меня своим ангелом после того, как я получила допуск к кастингу «ангелов» для «Victoria’s Secret» — им мои параметры подходят идеально. Восемьдесят пять/пятьдесят девять/восемьдесят пять при росте сто восемьдесят один сантиметр.