Он спросонья потупил пару секунд, глянул на часы — начало второго. Это что же, поспал всего полтора часа? А ведь с утра совещание, осталось еще провтыкать тендер.

Сначала надеялся уснуть — все-таки с ней Нина, — но плач только нарастал. Не выдержал, поднялся, натянул домашние шорты и пошел к ребенку.

Нину с Соней Тимур поселил в их бывшей спальне, сам перебрался в кабинет. Он сразу предупредил жену, что теперь их отношения ограничиваются только ребенком, хоть та и делала попытки к сближению.

Однажды пришла к нему в одной прозрачной сорочке, он как раз вышел из душа. Подошла, стянула с бедер полотенце и опустилась на колени.

— Твой хозяин меня к тебе не пускает, а я так по тебе соскучилась, дружочек!

— Дружочек не скучает, ему общения хватает без тебя. И вообще, он собирается спать, — ответил за него хозяин, надел на жену свой халат и выпроводил за дверь.

— Я так и знала, что ты тягаешься по своим шлюхам, — крикнула Нина, уперевшись в дверной косяк.

— Я не буду с тобой спать, Нина, — устало ответил Тимур, — мы это уже обсуждали. Наш брак себя изжил. Если тебя что-то не устраивает, ты можешь съехать хоть завтра.

С тех пор он стал закрывать кабинет на замок.

Сейчас вошел в спальню и оторопел. Дочка кричала, надрываясь, в своей нарядной кроватке, а Нина спала на их бывшей супружеской кровати. В уши вставлены беруши, на глазах маска для сна.

Арсанов в два шага оказался возле кроватки, схватил на руки плачущего ребенка, и сердце сжалось при виде крошечного личика, залитого мелкими как бисер слезками.

— Чего ты плачешь, зайчонок? — спросил, прижавшись щекой к зареванному личику малышки.

Вовремя вспомнил, что перед сном не брился и может поцарапать нежную кожу дочки. Передвинул щеку к макушке и принялся покачивать ребенка, нащупывая свободной рукой бутылочку с водой.

На руках малышка немного притихла, но лишь только он попробовал уложить девочку в кроватку, та снова раскричалась. Переложил ребенка в одну руку, второй тряхнул за плечо спящую жену.

— Что ты хочешь, Тимур? — недовольно пробормотала та.

— Ребенок надрывается, а ты спишь, — сквозь зубы проговорил Арсанов, — еще и берушами уши заткнула.

— Ты сам виноват, — зевнула Нина, — не разрешаешь няне оставаться на ночь.

— Я не хочу, чтобы здесь ночевала чужая женщина. Достаточно того, что она проводит с ребенком весь день.

— Я не высыпаюсь, у тебя совсем нет совести, Арсанов.

— Меньше шляйся по салонам и магазинам.

— У меня послеродовая депрессия.

— Значит ложись в клинику и лечись, если у тебя депрессия, — зло ответил Тимур, потому что дочка снова начала кричать.

— Ее пора кормить, — Нина видимо поняла, что его лучше не бесить. Встала и взяла девочку на руки.