А я всхлипнула, не в силах больше держать эмоции, разрывающие меня изнутри.

Марк обернулся и тут же вскочил. Оказался возле меня в два больших шага. Подхватил под руку, потому что ещё миг – и я бы просто рухнула на пол.

Его сильные ладони легли мне на талию.

А тёплый взгляд искал отражение в моём. Абрамов вжал меня в себя, будто боялся, что я растворюсь в воздухе в следующий миг.

– Катя… – выдохнул он в мои волосы. – Кать…

Я дрожала, пыталась от него отстраниться, но он держал слишком крепко. Слёзы катились, а Марк, обхватив мои щеки руками, принялся целовать мои мокрые щёки, шепча:

– Хотела сбежать? Я больше не позволю, ты слышишь? Я больше никогда не позволю тебе сбежать от меня…

– Марк… – задыхаясь, ответила, – пожалуйста, не надо… Не делай так… Я же поверю… Я же снова поверю…

– Верь, – прошептал, настойчиво целуя меня снова и снова. – Верь мне. Это всё, чего я прошу. Я люблю тебя, Кать. Тебя и Соньку. Вы – всё, что мне надо. Ты веришь?

Я захлебнулась в коротеньком отчаянном всхлипе.

– Но… Анжела… Она же… Я всё знаю.

Марк застыл.

– Она оказалась в моём доме случайно. Да, между нами была интрижка, но задолго до того, как ты в моей жизни вновь появилась. Послушай, – он заставил посмотреть на него. Пронзил сосредоточенным взглядом: – Никакой Анжелы для меня нет. Для меня нет вообще никого, кроме тебя и твоей дочки, ты слышишь? Ты веришь?

И я верила. Господи! Я так ему верила… Всё моё существо тянулось к нему. Я обмякла, позволила обнять себя, сжать ещё крепче, и целовать, целовать… целовать.

– Я знала! – веселилась Сонька в палате. – Я знала, что на самом деле вы любите друг друга! – хлопала она в ладоши, почти что приплясывая прямо на больничной кровати. Кажется, от болезни и следа не осталось!

Я рассмеялась сквозь слёзы, уткнувшись лбом в плечо Марка.

Он посмотрел с любовью и прошептал тихо-тихо:

– А что ты тогда на берегу загадала?…

Я закусила губу.

– Я… я загадала, чтобы ты стал для Соньки настоящим отцом… Чтоб полюбил её. Всей душой и всем сердцем, потому что… – но я не успела закончить.

Марк перебил меня порывистым поцелуем и прошептал прямо в губы:"

"– Я полюбил. Я полюбил и тебя. И её. Как родную. Клянусь, мне не важно, кто её настоящий отец. С этого момента Сонька моя, слышишь? Я никогда в жизни не упрекну тебя ни в чём. Я вас люблю, мои девочки. Ты просто позволь мне… Позволь мне вас любить.

Я рассмеялась, чуть всхлипывая.

– Марк… Боже… Ты так ничего и не понял…

Он замер, смотря на меня. Ждал ответов, которые и так уже витали в воздухе. Были почти осязаемы.

– Марк, Соня – твоя. Твоя родная дочка, – выдохнула я свою главную тайну, ощущая, как с плеч будто падает груз.

Лицо Марка вдруг побледнело. Потом почему-то приобрело земляной зеленистый оттенок.