Папа на секунду задумался:"

"– Они часто приходят сюда, к водопаду. И есть еще несколько мест, где они часто бывают. Где самая вкусная, самая сочная трава. Наверное, я смогу их найти, эти поляны. Теперь, когда я вернулся сюда, воспоминания тоже вернулись. – Он огляделся по сторонам, улыбнулся и закрыл глаза, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Потом он встряхнулся и открыл глаза. – Извини, Лотти. Просто я думал, что уже никогда сюда не вернусь. Это самое волшебное место на свете. Других таких нет! – Он решительно повернулся спиной к водопаду. – Пойдемте. Надо скорее их найти…

– А нельзя их позвать? – спросила Софи. – Они нас зовут, когда нужно. Если у них получается, у нас тоже должно получиться.

Лотти с папой задумчиво переглянулись, и Лотти кивнула.

– Да, можно попробовать, – пробормотала она, рассеянно глядя на пелену водяного тумана вокруг водопада. Солнце скрылось за облаками, но, как ни странно, без искрящихся брызг водопад казался еще грандиознее и величественнее: могучий поток воды, окутанный сероватой туманной дымкой.

Лотти вспомнила, как единороги бежали по лесу. Они тоже были словно туман, обтекавший стволы деревьев. Она подняла руку и притянула к себе кусочек тумана, вытянувшийся тонкой лентой. Из этой ленты Лотти слепила фигурку единорога и отправила его в бесшумный галоп по воздуху. Потом еще одного единорога, и еще одного, и еще.

Папа улыбнулся и тоже принялся лепить фигурки единорогов из кусочков тумана, а Софи щелкала на них зубами, чтобы они бежали быстрее.

В самом конце Лотти вырвала черную нитку из подола своей школьной юбки, обвязала ее вокруг шеи своего последнего, самого крупного единорога и легонько растерла ниточку пальцем, как бы размазывая ее по туманным бокам и спине. И вот уже черный единорог, сотканный из тумана, мчится следом за остальными, и его черная грива развевается на ветру.

– А вдруг Пандора их увидит? – спросила Лотти у папы.

Папа вздохнул:

– Увидит – значит, увидит. Сказать по правде, Лотти, я не удивлюсь, если она уже знает, что мы прибыли сюда. Да ведь мы и не собирались скрываться. Мы пришли драться. – Он невольно поежился, когда произнес эти слова, и Лотти поняла, что папа тревожится за нее. Ему было бы гораздо спокойнее, если бы Лотти осталась дома.

Она молча кивнула. Она поняла, что он имел в виду на самом деле: они пришли не просто драться – они пришли победить. Они должны победить, потому что… Потому что даже страшно представить, что будет, если они не одолеют Пандору. Что будет не только с единорогами, но и с самой Лотти, и с Софи, и с папой. После последней магической битвы уже было ясно, что если они проиграют, Пандора не даст им уйти.

В прошлый раз папа ее пожалел. И, наверное, зря, как бы страшно это ни звучало.