Насколько Лотти успела узнать Пандору, больше всего на свете та ненавидит проигрывать. А папа с Лотти не только ее победили, но при этом еще пожалели и отпустили. Пандора наверняка не простит их за то, что они стали свидетелями ее поражения, и постарается их уничтожить. Лотти вдруг поняла – с ужасающей, холодной ясностью, – что Пандора хотела не просто испортить жизнь единорогам. Она искала возможность сразиться с Лотти и ее папой. Сразиться в последней, решающей битве. Ариадна была права: это ловушка. Впрочем, это не значит, что они с папой могут спокойно вернуться домой, бросив единорогов в беде.

– Смотрите! – Софи, сидящая на руках Лотти, наклонилась вперед, вытянув шею.

Лотти обернулась в ту сторону и тихо ахнула. Никто не заметил, как единороги вышли к опушке леса. Безмолвно и неподвижно они стояли среди деревьев, настороженно наблюдая за Лотти и ее папой. Белые, золотые и серебряные, они как будто светились в тенистом сумраке под густым пологом листвы, но Космос, стоящий посередине, как будто притягивал к себе тени, словно сам сотканный из сгустившейся темноты.

Он подошел к ним, и Лотти невольно вздрогнула, увидев, что тени тянутся следом за ним, стелясь по земле. Годы одиночества никак его не отпускали.

– Ты нас позвала. Ты вернулась, – сказал он Лотти и опустил голову, словно в глубоком поклоне. Он по-прежнему говорил медленно, словно отвык разговаривать вслух, но теперь в его голосе слышалась искренняя благодарность. – Мы не знали, вернешься ты или нет. Мы не смели надеяться. Ты нам поможешь?

Лотти кивнула:

– Мы очень хотим вам помочь. – Она неуверенно протянула руку, не зная, можно ли ей прикоснуться к нему. Космос казался таким волшебным, таким диким и неукротимым… Наверное, ему не понравится, что его гладят, будто домашнюю лошадку.

– Он просто конь, Лотти, хоть и рогатый, – тихо фыркнула Софи, и Космос покосился на нее одним глазом, явно позабавившись ее замечанием.

– Мне нравится, когда меня гладят, Лотти. Даже единорогам приятно, когда им чешут нос.

Лотти погладила его по мягкому теплому носу и вздохнула:

– Мы очень хотим вам помочь, но не знаем как. Я привела папу. Ты его помнишь?

Космос кивнул, но при этом прижал уши к голове, словно эти воспоминания его не обрадовали."

"– Прости меня, Космос, – тихо проговорил Лоттин папа. – Все ваши беды из-за меня. Но я попробую все исправить. Так будет честно.

Космос на секунду закрыл глаза, потом шагнул к нему и легонько коснулся носом его щеки. Папа едва заметно вздрогнул.

– Не вини себя, друг. Ты ни в чем не виноват. Виновата она. А теперь она вернулась.

Лоттин папа ничего не сказал, лишь провел рукой по голове Космоса, вниз от ушей до носа, оставив след из сверкающих золотых искр.

– Но мне все равно очень жаль, что с вами случилась такая беда.