Я тоже чувствовала необходимость в нем, я замирала от восторга и какой-то дикой пьянящей радости. Мне хотелось дойти скорей, чтобы видеть его всего, насмотреться на того, от прикосновений которого дрожало все внутри, пело и ликовало.

Весь вечер, ночь и утро мы провели в постели. Засыпали, просыпались и снова тянулись друг к другу. Я, знавшая до этого всего один поцелуй, проходила ускоренный курс познания этого нового для меня мира – мира любви. Все фильмы, песни и книги рассказывали совсем о другом, не об этом - что происходило между нами. Все дело в силе ощущений, способности слышать, видеть и осязать на пределе, проживая за мгновения целую жизнь. Моя нежность и благодарность к нему не имела границ. Не знаю, можно ли было любить сильнее?"

"Я ощущала себя центром вселенной для него, страшной по силе необходимостью, всем миром. И сама чувствовала так же. И просыпался страх - страх потерять, страх за свое, то, что дороже всего на свете. А еще я теперь чувствовала его, предугадывала его движения, желания, а он – мои. Мы были, как одно целое, как будто прожили вместе всю жизнь. Это было непривычно, странно, волшебно. Это была не просто любовь, а единение – и физическое, и что казалось мне более важным и трогательным – духовное.

Маме я позвонила ближе к обеду, вспомнив, наконец, что вокруг нас существует окружающий мир. Мой муж принимал душ, а я, обернув влажные волосы полотенцем и завернувшись в простыню, достала мобильник и, чувствуя угрызения совести, ждала ответа.

- Мама?

- У тебя совесть есть? – простонала она.

- Нет, – радостно заверила я.

- Как ты? У тебя все нормально?

- Очень даже. Мы скоро приедем... наверное. Не переживайте за меня. Все сказочно, мама, все просто немыслимо волшебно! Нереально!

- Да поняла я уже... Мистика какая-то. Если все-таки соберетесь, перезвони. Мы в городе. Ариша...

У нас не получилось. Сначала мы готовили еду, потом ели ее, готовили и пили кофе. И говорили, говорили... Мой серьезный и степенный до этого муж вел себя, как мальчишка. Лохматый, а это оказалось естественным его состоянием, потому что его кудри можно было уложить только при помощи выпрямителя, озорной и счастливый, с сияющими глазами... На самом красивом на свете лице постоянная улыбка, которую я пыталась собрать в кучку руками, чтобы у него не заболели щеки.

Сильные руки с длинными красивыми пальцами постоянно прикасались ко мне. То к лицу, то поправляя мои коротковатые по меркам его мира волосы. Он показывал, до какой длины их нужно отрастить и на этом месте замирал, оглаживая и пощипывая. Он восторженно любовался мною, опять проверяя на реальность, а я смеялась над ним. Это было время немыслимого счастья!  Мы мечтали о своем доме, о том, что у нас будет трое детей, и как мы их назовем. Он рассказывал о своем мире.