Нет длительного периода ухаживаний, притирания, сомнений, узнавания. Любовь вспыхивает, как огонь. Зажигает мгновенно. И уже нет никакой неуверенности, все предельно ясно и понятно. Что в этом плохого или неестественного?

Правда, есть один момент, и я обязан озвучить его – первый поцелуй будит чувственность невесты. Консумация союза становится необходимостью для обоих. Если невеста принимает родовое ожерелье, это уже заключение брака на ментальном уровне. Она становится женой и уходит с мужем.

- Я против! – мама нервно ломала руки, – это дикость, я категорически против! Сначала настоящая регистрация брака, это же необратимо. А если что-то пойдет не так, ну, я не знаю… Я не отпущу, вы что, с ума сошли? Виктор, скажи! Мы вас совсем не знаем, куда она пойдет? Где ее потом искать? Почему мы должны верить вам на слово, вдруг все не так и что? Я буду смотреть, как уводят моего ребенка, чтобы… Виктор, не молчи! Это бред, гнусность какая-то, грязь!

- Успокойся. Никто ее никуда не уводит. Мы просто разговариваем. И ты что, потеряла невинность после нашей свадьбы? Мы тоже не стали ждать регистрации. Речь сейчас идет не об этом."

"Я фигела от всего происходящего. В последнее время степень откровенности между мною и родителями зашкаливала. Я недавно и представить себе не могла, что мы можем запросто обсуждать такие вещи. Не симпатию к мальчику, а потерю невинности, дефлорацию, консумацию… черт! У меня горела физиономия. Неудобно почему-то было перед родителями. Сергей воспринимался как-то нормально и естественно. Он был абсолютно уверен в том, что все происходящее, а так же эти их обычаи - это нормально и правильно. Стоял совершенно спокойный и непробиваемый. Интересно, а он хоть немного понравился папе? Ярослав-то точно маму очаровал, может поэтому такое отторжение Сергея? Я уже поняла, что меня он точно не будет ни к чему принуждать и всматривалась в лица родителей. А они изучали кандидата в зятья.

Он был без головного убора, короткие, чуть волнистые волосы слегка топорщились, не желая гладко прилегать к голове. Карие глаза с темными ресницами ответно всматривались в предполагаемых родственников. Он почувствовал мой взгляд и одним мягким движением повернулся ко мне, ласково и успокаивающе улыбнулся, шагнул ближе. У меня даже мысли не промелькнуло шарахнуться или отстраниться. Я заворожено смотрела в его глаза.

- Веллимир, - мягко прокатила я на языке его домашнее имя, - а вы уже любите меня?

Он плавно скользнул еще ближе, как-то напрягся весь, или это кажется?

- Еще и это было бы невыносимо, Арианна. Я желаю вас... Как не желал никого и никогда. С желанием можно бороться, давить его в себе, страшась ошеломить или отпугнуть.