Рассказывал, как поэт, мечтательно и красиво:

- Облака... как белоснежные горы... утром и вечером наливающиеся всеми оттенками алого.  Листва - маленькие трепещущие изумруды, пронизанные солнечными лучами.  Запах в воздухе... он густой, пряный, чистый, а  здесь так трудно... Трудно привыкнуть к вони топлива... даже духов...

Я слушала, как сказку... долго...  И мы решили, что все же хотя бы тайно, но попадем туда когда-нибудь.

Я совсем не думала о том, что пропускаю занятия, что так и не перезвонила маме, что Лизка ничего обо мне не знает и волнуется, что где-то там живет Ярослав.

Это было там, а здесь были мы. И остальное воспринималось, как что-то ужасно далекое от нас и от нашей общей реальности.

Но до меня все же дошло на третий день, что мне необходима сменная одежда. Футболки мужа и простыни полностью не решали проблему. Заканчивались продукты в холодильнике, а в доме так и не появился хозяин – Алекс. И мы, наконец, решились выйти в люди. Становилось стыдно перед родителями. Нужно было решать что-то с регистрацией брака, чтобы все это безобразие стало узаконенным. Для них это было важно.

Веллимир уже живо откликался на присвоенное ему имя Мир. Его имена были длинными и трудно перекраивались в ласкательно-уменьшительную форму. А вот Мир было ласковым и передающим всю его суть для меня. Веллимир был всем моим миром. Так и назывался теперь. А еще он был солнце и радость моя, и любимый, и золото…много чего я придумала и озвучила для него.

ГЛАВА 9

Он не смог дозвониться до Алекса, и я видела, что тревожился по этому поводу. Решено было заехать к ним на работу, а потом уже к моим родителям. Они нас ждали.

Уже подъезжая к городу, он почему-то передумал. И мы поехали в гостиницу. Дело было к обеду, а мы проголодались. Я сама в этот раз выбирала одежду для Мира – тонкий коричневый джемпер под  спортивную куртку, темные джинсы, кроссовки. На мой взгляд, такая одежда шла ему больше, сразу сбрасывая пятерку лет. А вторую пятерку убирал задорный блеск в глазах и выражение счастья и какого-то тихого вдохновения на лице. И еще я не дала ему пригладить волосы - так было лучше. Пока ехали, держала руку на его колене – существовала острая потребность прикасаться к нему, безо всякого эротического подтекста. Мое колено тоже постоянно поглаживали.

Родители заказали обед на четверых в номер и, расцеловавшись и раскланявшись, мы, наконец, поели. Я сидела вплотную к Миру, прикасаясь ногой к ноге, а поев, нырнула ему подмышку. Он опять постоянно улыбался, не в состоянии состроить физиономию соответственно предстоящему серьезному разговору.

Мама заговорила о регистрации, и он сказал, что мне решать как все будет. Или пышная свадьба или просто роспись на днях. Я недоверчиво смотрела на него – разве так можно? Оказалось – запросто.