Она не верила своим глазам! Первый раз за всё время проживания на прииске ей пришло письмо! Посмотрела на почерк: «О, Господи, от Елены Николаевны, её рука». Едва сдерживая слёзы, чтобы никто не увидел, бросилась к себе в комнату и хлопнула дверью изнутри. Все переглянулись: что с ней? Уля поспешила вслед за Пелагией, толкнула дверь, но женщина не открыла.

— Не тронь, — махнул рукой Агафон. — Придёт время, сама выйдет. На-ка вот, смотри, что я для тебя принёс. — Улыбнулся девушке и торжественно вытащил потрепанный томик. — Во, книгу!

Уля растерянно приняла подарок, зашептала губами:

— Лев Николаевич Толстой.

Анна Каренина.

Прочитала переплёт, вопросительно посмотрела на Сергея — брать или нет?

Тот удовлетворённо покачал головой, улыбнулся:

— Бери, читай. Очень хорошая книга. Про любовь.

Уля негромко поблагодарила Агафона за подарок, отошла в сторону, стала перелистывать страницы.

С лавки вдруг вскочила Ченка, подбежала к Агафону, протянула руку и требовательно заявила:

— Мне потарок тавай. Всем тавал книгу, и Ченке нато!

— Тебе-то зачем? — радугой изогнул брови тот.

— Как зачем? — обиделась она.

 — У всех есть, у меня нет. Курить путу, как люча. Трупка натоела. Табак бумагу заворачивать путу.

Присутствующие засмеялись. Агафон закачал головой:

— Нет, книжки не курят, их читают. Кури лучше свою трубку. Я тебе и хорошего табака принёс, и… — выдержал паузу, хитро прищурил глаза, — и ешё кое-что…

— Что нёс? Кавари! — Заинтригованная женщина подпрыгнула на месте.

Испытывая её терпение, Агафон в этот раз рылся в мешке дольше обычного. В первую очередь вытащил объёмистый мешочек с табаком.

— Вот, тебе и Ивану. Пополам разделите.

Ченка молча приняла из его рук подарок, отложила на стол и опять уставилась на руки дарителя. Агафон вздохнул, на этот раз шарил в котомке дольше обычного, потом разочарованно протянул:

— Эх, нету… наверное, потерял по дороге, что нёс…

Ченка обиделась, отвернулась, засопела:

— Эко! Как хутой кателок, — постучала себе по голове. — Там вота не тержится, а у тебя в голове лавикта. Карашо нато клати… — Вдруг засобиралась, поправила дошку, надела шапку и решительно направилась к выходу.

— Ты куда? — задержал её Агафон.

— Пойду, отнако.

Смотреть путу по лыжне, где потерял, что нёс.

Иван едва не упал со стула:

— Ты что, мать-телега, все триста километров будешь искать?!

— Так, отнако. Нато гляти, кароший потарок нато прать, пока снег не сыпал…

— Постой, — оборвал её Агафон. — Пошутил я, вот он, твой подарок!

И, торжественно приподняв руку, осторожно загремел металлической коробочкой.

Ченка — как пуля! Уже стоит рядом, выхватила коробочку, крутит в руках:

— Эко! Каварил, терял. Хотел Ченку обмануть! Нет, меня не проветёшь.