Что это было у тебя с жинкой Дьяченко? Может, не мое это дело, хотя как сказать… Я же видел, как ты на него смотришь, меня не проведешь… А потом узнал, что вы с Женькой наедине остались… Ты умеешь прятать чувства, Макарыч, а в тот момент не спрятал… Слушай, Женька баба не простая, не сказать, что шлюха, но лучше тебе от нее держаться подальше…

– Антоныч, прекращай, – поморщился Алексей. – Не было ничего, понял? А что и было – так это по пьяному и неосознанному делу. Ты умеешь помалкивать?"

"– Помалкивать-то я умею, – кряхтел заслуженный оперативник. – Но советом не побрезгуй, командир, не продолжай это грязное дело, не доведет оно до добра. Ты уж с ума-то не сходи – не успел приехать, и сразу такое… У нас в в/ч недавно случай был похожий: женатый майор, заместитель начальника штаба по строевой части, замутил амуры с вольнонаемной бабой. Да так у них все жарко стало, что концы вылезли. Жена выведала, накатала заявление на имя командира части. Бабу с треском уволили, майора – под суд офицерской чести, опозорили по полной… Так что ты поосторожнее, Макарыч. Ладно, замолкаю, шут с тобой…

Глава седьмая

Художественный музей районного масштаба занимал небольшой двухэтажный особняк. До революции в нем обитало семейство купцов – эксплуататоров и спекулянтов. Кладка в нескольких местах выглядела как новая – явно заживляли раны, нанесенные войной. Ограда из белого штакетника, маленькие елочки в палисаднике, чахлая клумба. На окнах симпатичные резные наличники и толстые решетки по всему периметру. На высокое крыльцо вели деревянные ступени. Табличка над входом не производила впечатления, слишком мелкий шрифт.

На обочине у особняка стояла легковая милицейская машина и американский «Виллис», затянутый брезентом. Автомобильные номера высоких районных лиц Алексей уже знал. Данное творение империалистического автопрома числилось за первым секретарем райкома товарищем Нестеренко.

В машине скучал водитель, вдоль ограды прохаживались постовые милиционеры. Опергруппа выгрузилась из «туристического» автобуса и степенно отправилась к музею.

– Прибыли туристы, – захихикал постовой, делая ехидную мину. – Долго вы что-то едете.

– Ну, и что с того, что долго? – с достоинством отвечал Конышев. – Зато неумолимо и неизбежно.

С крыльца спускался грузный мужчина в полувоенном френче и широких галифе. «Видимо, в кавалерии служил с товарищем Буденным, – оценил на глазок Алексей. – Теперь копирует походку и усы».

Растительности под носом у ответственного товарища было с избытком. Он возмущенно фыркал, усы раздувались. Мужчина спустился с крыльца и размашисто зашагал к калитке. Пришлось из вежливости посторониться.

– Вы начальник опергруппы? – Усатый смерил капитана пронзительным взглядом.