Дорога поблескивало темным свинцом. По мокрому асфальту сыщик старался не гнать. Да и торопиться было некуда. Ерожин поглядел на часы. Время перевалило за восемь. Петр Григорьевич надеялся, что в Мосмкве новый рабочий день даст генералу возможнось получить свежую информацию. Грыжин отзвонил ровно в девять.

– Петро, дело дрянь. В районе Большого Мамона, недалеко от поселка Горохово, сгорела большегрузная фура. Ни номеров, ни каких других документов в акте не фигурирует. В нем записано, что водитель в нетрезвом виде сильно гнал по проселку и завалил грузовик в овраг.

Водитель и если в кабине был пассажир, сгорели. Люба с тобой?

– Естественно. – Ответил Ерожин.

– Нелегко сказать об этом девочке. Конечно, может быть, Петро, это совсем другая машина, но мне, старому фараону, кажется, что это наша. – Голос генерала звучал глухо и Петр понял, что Иван Григорьевич в трагической гибели Глеба не сомневается.

– Что случилось? – Спросила Люба. По лицу Ерожина она заметила, что тот получил тревожное сообщение.

– Грыжин выдал информацию, что возле небольшого городка на нашем пути сгорел грузовик. Водитель грузовика погиб.

Ты не паникуй. Пока не известно наша ли это фура. – Попытался он успокоить Любу.

– Поехали туда скорее. Глеб жив. – Ерожин посмотрел на нее и отметил, что жена его помощника внешне спокойна. И лишь руки, нервно теребившие салфетку, говорили о ее внутреннем состоянии. «Неужели она не спятила, а так умело владеет собой? Внутри бури, а снаружи тишина». – Такого самообладиня Петр Григорьевич от представительницы прекрасного пола не ожидал – «Нет, здесь что-то не так. Откуда эта маниакальная уверенность, что Глеб жив?» Петр Григорьевич еще раз внимательно оглядел попутчицу.

Люба больше не выглядела спокойной. В каждом ее движении чувствовалось нетерпение.

– Петр Григорьевич, пожалуйста, побыстрей. – Попросила она водителя.

– Хорошо. Только не пищи. – Предупредил Ерожин.

До указанного места оставалось по подсчетам Петра километров сто двадцать. Подполковник откинулся на спинку сидения и утопил педаль газа в пол. «Саааб» рванул и понесся обгоняя все, что попадалась на пути. Люба молчала. Она не реагировала даже в тех случаях, когда столкновение со встречной машиной казалось ей неизбежным.

До Большого Мамона они долетели за сорок шесть минут. Ни у кого не спрашивая, где находится отделение милиции, а руководствуясь лишь собственным чутьем, подполковник свернул в городок и через минуту притормозил у дверей райотдела. Попросив Любу оставаться в машине, Ерожин показал свое удостоверение и проследовал в кабинет начальника. На двери висела табличка с надписью Н. Р. Черемушкин."

"Николай Романович сидел за столом в небольшом скучном кабинете и ел груши.