Она бессмысленно бродила взглядом по комнате, пока наконец не уперлась в небольшую фотографию с черной ленточкой на уголке. На фото была девушка с длинным лицом и театрально-печальными глазами.

– Да, это она, – ответила на ее немой вопрос Оля. – Чуть больше месяца назад ее сбила машина.

– Вы номер машины не запомнили? – быстро сориентировалась Кукуева.

– Да что вы! Меня здесь тогда и не было. Уже потом, когда тетя Наташа одна осталась, она меня к себе взяла.

Девчонка вдруг спохватилась, подскочила и юркнула к телевизору.

– Давайте я сейчас вам телевизор включу, а сама быстренько чай поставлю.

Я сегодня такое печенье состряпала!

Сначала Серафима хотела вежливо отказаться, но, заслышав про самостряпанное печенье, девчонку останавливать не стала. Только попросила:

– Оля, давай так – ты с чаем хлопочи, а я рядышком поторчу, заодно и поговорим. А вообще, если ты сама пекла, то мне можно и без чая…

Девушка выставила перед гостьей здоровенную плетеную корзину, доверху наполненную выпечкой.

– Ну и что? – с полным ртом спрашивала Серафима. – Говоришь, тетя Наташа тебя к себе пригласила? А кто такая тетя Наташа, просвети…

– Тетя Наташа работала у нас в общежитии.

Я ведь в медицинском учусь, а по вечерам ночной няней подрабатываю. А тут у меня с работой не заладилось, заведующая своего человека на ночь устроила, мне предложили в день выходить, только я ведь не могу в день. Вот с деньгами трудности и возникли, за общежитие расплатиться денег не хватило. А у тети Наташи в то время такое несчастье приключилось – дочка ее Мила домой поздно возвращалась, и возле самого дома ее машина сбила. Насмерть. Да так страшно, что ее хоронили в закрытом гробу. Тетя Наташа дочь только по вещам опознала. После того случая тетя Наташа на жизнь по-другому смотреть стала.

– Это как же? А раньше-то она как смотрела? – потянулась за новым печеньем Серафима.

– Раньше я ее плохо знала, а сейчас… Понимаете, она теперь старается изо всех сил жить за двоих. Говорит, что раньше жила неправильно, потому с Милой такая беда и приключилась. – Девчонка вздохнула, налила в чашки ароматного чая и пригласила. – Пойдемте в комнату, берите корзинку.

Серафима корзинку взяла, удобно устроила ее у себя на коленях, но от остального предложения отмахнулась:

– Чего мы с тобой по комнатам таскаться станем? Давай здесь посидим, меня всегда в кухнях встречают.

Ну и чего дальше-то? Как она жила?

– Говорит, что дочери мало доверяла… Кстати, она мне теперь категорически запрещает спрашивать «кто?», когда двери открываю. Говорит, что, если ты душой открыт, двери запирать не имеет смысла. Потом еще вещи всякие людям дарит, милостыню раздает. Причем регулярно, ровно в девять утра, чтобы день начинался с добрых дел.