— Ха! Много ты понимаешь! — обиделась Рокильда: при ней лучше не упоминать хорошеньких девиц или женщин. — Наверх иди.

— Я еще не допил, — возразил парень и, рыгнув, потянулся к кружке, в которой еще оставалось пиво.

— Хватит с тебя! — рявкнула женщина, забрала у него кружку и, достав из кармана передника ключ, дала сыну. — Иди наверх, сказала.

— Не, я лучше домой.

— Ты-то? Нет уж. Дадут тебе, неповоротливому, по башке и ограбят; отребья близ порта много. Так что рот закрой и наверх. А то удумал – спорить со мной!

Толий взглянул на мать неприязненно, утер толстые губы и, встав из-за стола, тяжело пошел к лестнице.

Юноши в шестнадцать лет редко бывают грузны, но Толий и не выглядит на шестнадцать: он крупный, в отцову породу, мощный, и к тому же, как ученик кондитера, имеет доступ к сладенькому.

— Надо бы узнать, правда ли Эву выгнали, — протянул Симон.

— Выгнали, выгнали, — уверенно сказала Рокильда.

— Тогда плохо дело, — вздохнул мужчина. — Жрица в семье нам бы очень помогла. Почетно это."

"— А я знала, что ничего у этой малахольной не получится. Порченых в храм не берут.

— Но ведь сколько проработала там, — вставил Годвин.

— Кто ж откажется от лишних рук? Но в жрицы – не-е-ет, не возьмут такую… Особенно после того как Лив семью опозорила.

— Найти бы Лив и поговорить с ней, — задумчиво произнес Симон. — Вдруг каэр ей увлекся? Тогда может и помочь нам.

— Да предлагала я! Так и сказала Гри: отправь, мол, муженька, пусть в ноги кинется каэру тому, прощения просит. А та подбородок вверх и ни в какую. Гордые! — злобно закончила Рокильда.

— Этих и не надо просить, ума не хватит договориться, — сказал Симон.

— Я лучше сам. Если Лив не дура, то поймет, что не навсегда у каэра задержится, и что надо думать, как и где жить потом. Так ей и скажу, что поможем, если и она нам поможет. Мы вконец обеднеем, если повару со стороны платить будем. С Брокком-то едва концы с концами сводили, а этот просит много.

— Ханкин Брокка в гильдию не примет обратно, побоится.

— Потому и надо, чтобы каэр за Брокка попросил. А у каэра – Лив.

— И где она, эта Лив? — кисло протянула Рокильда.

— А ты спроси у Гриди.

— Эта ничего не скажет! Говорю ж – гордой себя мнит.

— И Брокк молчит, — добавил Годвин. — Они о ней и вспоминать не желают.

Симон начал задумчиво водить пальцем по покореженной поверхности стола. Его дядя Брокк тот еще упрямец, если что втемяшит в голову, то не выбьешь, а женушка у него нервная – чуть что плачет или орет. А вот Эва… этой легко голову заморочить, она с детства легковерная. Сразу выложит, где и с кем Лив, если заговорить о спасении сестриной души и чести.

— Не беспокойтесь, — промолвил Симон. — Кузину я найду.