"

"— В храм… — повторил Хеллгус; возможно, поэтому он не чувствует больше девушку. — Ей нельзя быть там. Это не место для нее.

— Идите домой, — вздохнул капитан и потер лоб. — Лэндвикам сейчас не до того, чтобы и с вами еще возиться.

— Расскажите мне всю правду, не отмахивайтесь, — настоял на своем Хеллгус. — Я могу помочь.

— Если у вас есть связи в Магистрате, и вы можете повлиять на самого префекта – то да, можете помочь.

— Я могу повлиять, — ответил атриец просто.

У аптекаря действительно могли быть связи, но Вайд не хотел полагаться на него. Да и что сделаешь, когда уже подступает ночь? Все равно надо дожидаться следующего дня…

Хеллгус, видя сомнения непробиваемого капитана, повторил вкрадчиво:

— Я могу повлиять. Не отказывайтесь от моей помощи, капитан. Я думаю не о вас, а об Эве.

Вайд тоже думал об Эве, и как бы ему ни нравился копченый хмырь из Атрии, все же этот хмырь может быть полезен. Капитан рассказал, что случилось с Эвой много лет назад, кого она сегодня встретила в Магистрате и чем эта встреча кончилась.

Хеллгус выслушал рассказ очень внимательно и проговорил:

— Прежде всего нужно забрать Эву из храма.

— Двери откроют утром.

— Нет, сегодня же. Как можно скорее.

— Это невозможно, ночью мужчин в женский храм никто не пустит, тем более вас – атрийца.

Губы Хеллгуса тронула легкая улыбка, и он произнес загадочно:

— Впустят, капитан. Меня – впустят. — Заметив, что Вайд продолжает смотреть на него хмуро, атриец добавил: — Или вы поможете мне, или я все сделаю сам. Но если пойдете со мной, то не мешайте и ничему не удивляйтесь.

В отличие от Хеллгуса, у Вайда не было никаких предчувствий, он лишь боялся за Эву и хотел найти способ защитить ее – и отомстить за нее.

И поэтому кивнул атрийцу.

Вдруг, в самом деле поможет?

Эва все еще была без сознания, когда матушка Рагенильда пришла на нее посмотреть. Девушка не металась, не дышала тяжело, лежала необычно спокойно для больной, и привести ее в чувство не смогли даже лучшие из врачевательниц храма.

— Что будем делать, матушка? — спросила Оресия, которую такое состояние Эвы сильно напугало.

— Когда очнется, то ей придется многое объяснить, — ответила Рагенильда.

— Но она не приходит себя… у нее странное состояние, она как опоенная…

— Не спускай с нее глаз, Оресия. И будь осторожна: темные силы коварны. Она много лет дурила нам голову.

— Да, матушка, я буду настороже.

— И еще: пусть приведут Агнессу. Она тоже многое должна нам рассказать.

Тут Оресия замялась: сама ведь девчонке сбежать помогла, чтобы неудобная правда о приставаниях духовника-жрица не вскрылась. Но матушке возражать не стала и кивнула. Еще раз глянув на Эву, Рагенильда собралась выйти в коридор, и вдруг увидела двоих мужчин – черноволосого и лысого.