— Значит, тоже ушла, — отозвался Вайд и снова приложился к своей кружке.

Что-то встрепенулось в памяти, а потом заболела голова. Продолжая следить за Агнессой, Ева напряглась, стараясь вытащить чужие воспоминания из головы. Душа в этом теле ее, но мозг-то прежний, Эвин, так что, наверное, можно и вспомнить чужую жизнь… Но голова заболела сильнее, Ева почувствовала, как накатывает слабость, и отказалась от попыток вспомнить. Откинувшись на спинку деревянного стула, она какое-то время глубоко дышала.

— Голова болит? — спохватился Вайд и тут же подался к девушке.

— Тебе что-то нужно?

— Нет, не надо, — медленно ответила девушка. — Я сейчас приду в себя…

— Ты уверена? Эва, это нехорошо, тебе надо показаться лекарю.

— Да, я зайду сегодня к Хеллгусу…

— К кому?

— Да так, — проговорила Ева. Снова найдя в зале Агнессу, она поднялась из-за стола. Вайд последовал за ней, да и Брокк, заметив, что дочь встала, отошел от приятелей.

— Эва, ты куда? — спросил он, заградив путь.

— Узнаешь? — указала девушка на интересующуюся ее подавальщицу. — Из-за нее тебя чуть не высекли. Ты заступился за нее в храме, помнишь?

— И впрямь она, — узнал Брокк.

Ева приблизилась к девушке, которая стояла к залу спиной, и позвала:

— Агнесса.

Та обернулась, но не узнала в хорошо одетой симпатичной женщине бывшую трудницу, и спросила с усталой улыбкой:

— Вы что-то хотите, госпожа?

— Не узнаешь? Это я, Эва Лэндвик.

— Сестрица Эва?! — неверяще прошептала девушка.

Ева улыбнулась и руками развела, а потом поинтересовалась:

— А ты почему здесь? Ушла из храма?

— Да, я… — Агнесса замолчала, и ее яркие губы задрожали, а светлые глаза наполнились слезами.

Она ни у кого не искала жалости и ни разу не заплакала с тех пор, как ушла из храма, но рядом с Эвой дала слабину и всхлипнула.

— Расскажи, сестра, — попросила ласково Ева, и Агнесса заплакала.

Обняв покровительственно девушку, Ева сказала Вайду:

— Передай хозяину, что мы выйдем ненадолго подышать воздухом.

Тмерри пошел выполнять указание, а Брокк последовал за девушками, но не вышел за ними наружу, а остался у дверей караулить. Когда Ева вывела Агнессу наружу, улица уже была полна народу, который не боялся намочить ноги в потоках воды, спускающейся к порту.

— Что случилось, Агнесса? — спросила Ева.

Девушка, плача, рассказала, что ушла из храма. После того как начался темный тин, духовники из храма Айра Гневного наведались к ним с ежегодной проверкой и чтобы узнать, не обижал ли кто из мужчин уважаемых жриц. Агнесса рассказала жрецу, что ее поцеловал нищий, но жрец, выслушав девушку, повел себя не лучше, чем тот нищий. Даже хуже.

— Он к тебе приставал? — прямо спросила Ева, отлично поняв, почему девушка стесняется и запинается.