Да, это был Тмерри. Он сидел спинной к ним, и свой плащ повесил прямо на спинку стула. Одет мужчина был в этот раз так, как ему подобает по статусу – на нем были синий с серебром камзол, хорошие штаны и ботинки.

Симон тоже был раздосадован: если Тмерри их увидит, точно прицепится. Взяв Еву под руку, он повел ее к лестнице на второй этаж. Поднявшись на несколько ступенек, чтобы их уже нельзя было разглядеть из зала, молодой человек проговорил, не скрывая волнения:

— Я не знаю, что делать. Там в зале Тмерри, а Рингер, он…

— Что я?

Упомянутый как раз вышел из своего кабинета и встал у лестницы.

Симон побледнел, а Ева посмотрела на управляющего без страха, но внимательно. Рингер же расплылся в улыбке.

— Кого я вижу! — проговорил он. — Дочь Брокка Лэндвика!

— Мы… мы лишь... — промямлил Симон.

— Доброго дня, — сказала Ева и улыбнулась. — А мы вот зашли к вам посмотреть, что да как.

— И как? — поинтересовался управляющий.

— О, тут нужен внимательный осмотр, но мне и того, что мельком увидела, хватило, чтобы понять, что вкус у вас хороший и место симпатичное.

— А зачем мельком? Симон и обстоятельно показать может.

Правда, Симон?

Последний кивнул.

— Отец рассердится, если увидит меня здесь, поэтому мы крадемся как мышки, — пояснила Ева.

— Тогда, может, у меня в кабинете спрячетесь? Заодно потолкуем о салатах.

— Прекрасная идея!

Кабинет у Рингера оказался просторный, чистый, не вонючий – здесь проветривают и убираются. Ева отметила, что на каждой стене тканевые панели, причем не простенькие, как принято в Ренсе, а яркие, жизнерадостные – и никакой пыли.

— Из Атрии, — пояснил хозяин кабинета, заметив интерес девушки.

— Сядьте.

Молодые люди заняли два стула: Симон молился про себя, чтобы не случилось ничего плохого, а Ева отмечала, какая здесь мебель и где что стоит. Мебель ей понравилась: домой бы тоже эти два невысоких шкафа темного дерева.

Рингер же глядел на Еву. Тогда, ночью, он и внимания-то на ее лицо особо не обратил, а сейчас, при дневном свете, ясно видно, что она молода и очень даже симпатична. В такой никак не признать ни жалкую жертву, ни храмовую трудницу, которых расписали ему осведомители. Она скорее похожа на каэрину, только нос не задирает и платье простое.

Вот Рингер и решил заговорить с ней уважительно:

— Я был груб с вами в нашу первую встречу, — начал он.

— Да, были, — сказала Ева. — Но я зла не держу. Понимаю: закон улицы.

— Закон Спуска, — поправил управляющий. — Надеюсь, все недоразумения в прошлом.

— Конечно.

— Я Рингер, управляющий.

— Эва Лэндвик, приятно познакомиться, — улыбнулась девушка.

— Брокк говорит, это вы придумываете блюда.

— Да, я придумываю, а отец воплощает.

— Хорошо придумываете.