— Генрих ещё жив!

— Но ходит под себя. Его, как паладина, больше нет.

— Он был самым сильным… — проскрежетал Самуэль. — А я, что я? Я ещё даже испытание  не прошёл. Наставник ещё многому меня не научил и не научит…

Самуэль отложил ложку, потеряв аппетит, и сплёл пальцы над столешницей.

— Да, сэр Генрих совершенно обречён, — проговорил лекарь.

За столом послышались тяжёлые вздохи рыцарей.

Как же вы ошибаетесь, господин лекарь! Если бы вы проведали сейчас Генри, то убедились бы, что ошибаетесь! Ему лучше. И я вылечу его, он обязательно встанет!

Радуясь мыслям, я оказалась единственная, кто продолжил трапезу. Но, несмотря на голод, кушать сделалось неловко, и я тоже отложила ложку.

— Я тоже вчера написал послание для герцогини Элизабет, матери Генриха, — могильным голосом произнёс Рэндеваль. — Сообщил, что вряд ли он придёт в сознание. Думаю, герцогиня Элизабет приедет попрощаться. И, наверняка, возьмёт с собой леди Либретту, его невесту.

Невесту?!

Сердце в груди будто поразило копьём.

А как же я?!

32 И не смейте мне запретить!

Невеста? Пресветлая Дева! Я жизнь готова отдать за Генри, а у него есть невеста, видите ли!

— Невеста? — Хакон тоже удивился. — А как же известный всем десятилетний траур? Всего-то прошло года три?

— Король Орвин потребовал десяти лет траура, верно, — кивнул Рэндеваль. — Но леди Элизабет Даренфорс уже нашла невесту сыну, юную чистую девочку, сироту из старого знатного рода Гройсов.

— Грон Гройс был Первым паладином до Генриха и его наставником, — вставил один из рыцарей с густой тёмной бородой.

— Именно, Брайан, — кивнул Рэндеваль. — Тёмные убили Грона и погубили почти весь его род. Выжила лишь его маленькая внучка Либретта. Леди Элизабет приютила её в Ревоше и воспитывает лет с пяти. Сейчас девочке двенадцать, а через семь лет будет самое кровь с молоком! Свезло бы Генриху на старость лет! Благонадежная, знатная и воспитанная в правильных традициях жена."

"— Но всё же ей никогда не сравниться с принцессой Беатрис, — распрямил плечи Самуэль.

— С Беатрис никому не сравниться, — понизил голос Рэндеваль, многозначительно хмыкнув.

Как околдованная, я слушала о невесте Генри и его бывшей жене, и на теле дыбом вставали волоски. Мышцы свело судорогой от напряжения, проглоченная еда подступила к горлу.

Нет!

Решительно нет, я не готова это терпеть! Я опустила руки на колени и приготовилась встать.

Выдохнула.

Встала.

— Куда вы? — поднялся вслед за мной Самуэль.

— Спасибо за обед. Мне пора.

Я двинулась к дверям. Самуэль догнал.

— Как вы? Вам плохо? Выглядите бледной.

— Всё нормально, — сказала я, надевая плащ.

— Ну, стойте же, а то упадёте! — проворчал рыцарь, беря меня под локоть.

— Пустите! Я сказала вам, никакого ребёнка у меня нет!

Я вырвалась и выбежала на крыльцо.