Обещал помочь… Но где же ты?

У стены стоял стул с цепями. Меня усадили и приложили к ногам стальные оковы. Закончив пристёгивать, стражи расступились.

И тут я действительно испугалась.

— Подождите, а магические кандалы не снимут? — развернула гудящие руки.

— Нет, принцесса.

— Как?! — воскликнула я. — Как же мне защищаться?!

— Разве можно защититься от Праведного огня? — хмыкнул рыцарь, уходя в сторону.

Генри, неужели ты позволишь?!

— Начинаем Суд! — провозгласил магистр Ристус, сидевший на возвышении в кожаном кресле, обитом золотом.

Воздух сделался горьким и тяжёлым."

"67 Новый член ордена

Зал застыл в тишине. Раздавалось лишь тихое шуршание огня магических ламп, и я ясно слышала стук собственного сердца. Жилки на висках напряглись и болезненно запульсировали.

Сладковатый запах раскуренных хвойных смол густой дымкой заполнил пространство. Он должен был вселить в присутствующих чувство справедливости и вечной жизни в близости Света, которую обещал нам Великий Арнос, и все застыли в торжественном ожидании справедливости.

Когда-то я любила храмовые благовония, но сейчас меня мутило от настойчивого запаха. Я сердилась ещё и потому, что он заглушал едва уловимые нотки вербены.

Генрих здесь. Я чувствовала. И гордо выпрямилась. Несмотря на положение, в котором оказалась, я — принцесса! И должна держаться. Я пройду ваши испытания, вам не сломить меня!

— Принцесса Беатрис побывала в плену Тёмного Лорда, — ядовитым голосом зачитал Ристус выведенные собственной рукой руны манускрипта. — После этого у неё открылись способности к магии огня. Принцесса объявляется зачарованной и приговаривается к испытанию Праведным огнём. Приговор в исполнение приведёт… магистр Даренфорс.

Грудь пронзило копьём. Болезненно и тошнотворно.

Я сжала кулаками замызганный подол платья и сгорбилась.

Нет-нет-нет! В происходящие никак не верилось! Генри рвался на суд, чтобы помочь мне, но никак не для того чтобы причинить мне вред!

Из темноты ложа поднялась мощная фигура, одетая в украшенную позолотой рясу магистра. Высокий рост, широкие плечи, знакомый шаг — я сразу его узнала, и по нутру потекло приятное тепло.

Генри… И он теперь магистр.

Медленным шагом герцог вышел в середину зала и откинул капюшон, показав лицо. Похудевший, измотанный, бледный. Он глядел на меня, нахмурившись, разглядывал окровавленные руки и наспех расчёсанные волосы.

— Генри… — прошептала я одними губами, роняя слёзы на юбку.

Взгляд Генри оставался суровым и беспристрастным. Паладин поднял руку, набрав в неё огня. Я вздрогнула и затаила дыхание.

Генри молниеносно развернулся к Первому магистру:

— Ристус! — громогласно выкрикнул он.

Грозный голос паладина эхом отозвался в высоких каменных сводах.