Ревош? Старый маленький замок Даренфорсов. И почему я думала, что мы будем жить здесь, в столице?! Рядом с папой и мамой! Что мне делать одной в Ревоше, когда паладин уйдёт в поход?!

— Что ж, я не могу повелеть тебе, где приходовать жену. Твоё право, Генрих. У тебя есть месяц домашней жизни, сделай наследника. А затем орден вновь призовёт тебя. Война, мой паладин!

Голос отца был строг и печален.

Генрих низко поклонился королю и повёл меня из Собора. На улице уже ждала повозка Даренфорсов. Муж помог забраться на сиденье и сам сел рядом. Неприлично близко.

Или прилично? Ведь я теперь принадлежу ему…

Я отодвинулась и отвернулась к окну. Меня лихорадило от страха грядущей жизни. От того, что придётся лишиться силы, когда я только-только сумела научиться ей управлять. С моей наставницей, целительницей Эстель, мы ездили в лагерь раненых и спасли десятки, сотни жизней! Люди благодарили меня… Голова шла кругом, всё случилось так быстро — я уже замужем!

Повозка затряслась при движении, и от удара на очередной кочке меня подкинуло в руки мужу.

Генрих положил мне на плечо тяжёлую руку, надёжно заперев в объятии. Находиться в руках мужчины, от которого так умопомрачительно пахло моей любимой вербеной, было приятно, но слишком страшно.

— Беатрис, не бойся, — хрипло сказал он. — Я не причиню тебе боли.

— Так уж и не причинишь! — ощетинилась я, прожигая его испытующим взглядом.

— Я постараюсь.

Генрих находился так близко, и я поглядела на его рот, тот которым он меня целовал. Тот, на который я хотела пожаловаться папе.

— Уж постарайся! — с вызовом сказала я, не сводя взгляда с мужественно очерченного рта.

Генри улыбнулся и бережно прикоснулся к моим губам. Я позволила себя поцеловать. Вихри пламени в животе закрутились тугими спиралями, меня пронзили доселе неиспытанные чувства.

Умопомрачительного желания. Безумной страсти! Переполняющей. Обжигающей, подобно открытому пламени.

Это мой мужчина!

Я ухватила паладина за плечи и без робости притянула к себе. Не знаю, кто создал этого мужчину, но он создал его явно для меня!

Прервав поцелуй, чтобы отдышаться, мы вновь поглядели друг на друга.

— Постараюсь быть нежным… — прошептал Генри.

Мне уже было всё равно, будет ли он нежным! Или будет грубым! Я хотела лишь, чтобы был моим.

Мы занялись любовью прямо в повозке. Но перед тем самым я остановила его и сказала:

— Буду твоя, если позволишь мне три года не беременеть. Я хочу укрепить дар и помочь людям. Идёт война, и я не могу сидеть в замке, нянча младенцев! Не могу лишиться такого дара, который не каждому дан! Целительница Эстель говорит, девочки с таким сильным даром не рождались двести лет!

Генри поглядел на баночку в моих руках, которую перед свадьбой преподнесла мне Эстель в качестве подарка.