Однако не торопитесь чваниться, и уж тем более не ждите опасных приключений и героических схваток. Реальность, как ей и положено, гораздо более скучна… Прапорщик Самолетов, вы ведь, насколько я помню, изрядный знаток Парижа? Как и вы, поручик, — Берлина. А господин капитан неплохо изучил Лондон. Не думаю, что все эти столицы и в тридцать восьмом — в новом тридцать восьмом — перестроены до полной неузнаваемости. Как показывает отчет фон Шварца, изменения не так уж и велики… Короче говоря, ваше задание будет незатейливым и скучным. Вы всего лишь обойдете книжные магазины…

Глава V

И СОКОЛЫ ПОМЧАЛИСЬ

Всякий образованный человек в России знал, что очень долго, чуть ли не две сотни лет, стояла мода на все французское.

Савельев с этим сталкивался и лично, будучи в Петербурге, где обнаружил, что вывески, наподобие «Тупейный художник Пьер Косорылов», вовсе не расхожий анекдот, а факт.

Здесь обстояло совершенно иначе. Вежливый и предупредительный приказчик большого книжного магазина оказался, как выражались в родном времени поручика, энглизированным: пробор на английский манер, попытки подражать британской чопорной вежливости… Он то и дело, кстати и некстати, вворачивал английские словечки, а то и короткие несложные фразы, именуя Савельева не иначе как «сэр».

Савельев ко всему этому, разумеется, относился с христианским смирением: не хватало еще тратить время на пикировку с такой человеческой мелочью.

Пробывши здесь четыре часа, он давно уже убедился, что выламывавшийся сейчас перед ним приказчик вовсе не оригинал и уникум. Положительно, этот мир оказался энглизированным изрядно. Английское здесь занимало то же место, что во времена государыни Елизаветы Петровны — французское.

Фон Шварц этого попросту не заметил, он-то как раз и не присматривался особенно к подобным деталям, озабоченный одним: побыстрее добраться до «кареты». Зато Савельев (в чью задачу входило еще и немного осмотреться) как раз и подметил немало интересного на сей счет. Отобедавши в ресторане, встретил там у официантов ту энглизированность — что в сочетании с конопатыми и курносыми рязанско-псковскими физиономиями сплошь и рядом не на шутку забавляло. Светские господа и дамы за соседними столиками трещали на английском, порой откровенно скверном — как когда-то их прадеды на французском. Названия магазинов, лавчонок, ресторанов и торговых заведений недвусмысленно отражали нынешнюю моду: на каждом шагу попадались «Лондоны», «Бристоли», «Адмиралы Нельсоны», «Лорды Болингброки», всевозможные «Ватерлоо» и «Трафальгары». Английские фамилии на вывесках решительно преобладали над прочими иностранными, встречавшимися крайне редко.