Наверное, восхищение вердиктом отразилось на моем лице, потому что эта самая Ламанова решила мне объяснить местную политику:

— Я вам за шестьсот могу соорудить простенькую пару, чтобы было в чем на службу ходить. А вы получите настоящий фрак! На долгие годы! Вы в нем примете участие в таком мероприятии, о котором многие всю жизнь мечтают — и не получают. Плюс ко всему полдюжины рубашек, две пары жилетов, дюжина пар перчаток, десяток галстуков. Дело ваше, впрочем, можете и отказаться. Я даже посоветую, куда обратиться.

— Но мы даже не обсудили фасон!

— Господин Баталов, если я заболею и попаду к вам, вы будете обсуждать со мной предстоящую операцию и назначения? Скорее всего, нет, потому что сочтете меня несведущей в своем ремесле.

И не ошибетесь. Так почему вы считаете, что разбираетесь в моей работе только на основании того, что вам придется эти брюки надеть?

Уела. И сказать нечего. Но цена…

* * *Почтовое ведомство Российской империи в это время — эталон качества. Разноска отправлений — семь раз в день, не считая срочных. Вот это, я понимаю, сервис! Почтальоны все как один — здоровенные мужики в форме и с сумкой через плечо.

Я когда этот элемент обмундирования первый раз увидел, мне чуть плохо не стало. От пояса и почти до щиколотки длина, и ширина не меньше. При желании человека среднего роста запихнуть можно.

Нам, в «Русский медик», эти ребята таскают корреспонденцию без устали. Глядя на сортирующего всю эту макулатуру Данилкина, я только поражаюсь своей недальновидности: такого специалиста и вовсе надо было вторым после меня нанимать. А я сгружал это на Вику, да и сам поначалу перелопачивал.

Не то, что сейчас — милое дело. Личную корреспонденцию отдельно, деловую — в другую кучку. Хозяйственное — сразу Чирикову."

"Вот в личной корреспонденции письмо пришло из столицы нашей империи, города Санкт-Петербурга. В фирменном конверте газеты «Врач». Но адресовано именно г-ну Баталову. Я после памятного диалога к изданию сильно охладел. Собирался даже «тайным указом» запретить врачам туда писать. Потом подумал — «Русский медик» выше этого. Тем более, что размолвка случилась не с коллективом газеты, а с Манассеиным — есть еще редакторы, рецензенты и прочая непричастная братия.

Письмо я бросил в ту стопочку, где копилось всякое не особо срочное. И только на следующий день вскрыл и прочел.

Не перевелись еще люди, способные признавать свои ошибки. Манассеин написал письмо собственноручно, не прибегая к помощи секретаря. Это сильно повышало ценность послания. На хорошей веленевой бумаге размашистым врачебным почерком Вячеслав Авксентьевич каялся в лучших традициях горских народов — многословно и самоуничижительно.