Но пьятеро нье пришло.

Я обернулся к городовому:

— Нельзя его увозить.

— Почему?

— Он трупы опознать должен. Пересчитайте всех. И еще лодок на реку — пустите по берегам.

Тут к набережной заехал целый кортеж. Две кареты, конные. Городовые опять вытянулись во фрунт, взяли под козырек. Ясно, прибыло начальство. Из первой кареты вылез знакомый мне Власовский — московский обер-полицмейстер. Из второй легко выпрыгнул Зубатов.

— Кто главный? — громко спросил Сан Саныч, удивленно разглядывая меня. Зубатов тоже узнал, подмигнул.

Околоточный надзиратель, фамилию которого я успел позабыть, начал тихонько подталкивать меня в сторону начальства. Не хочет отвечать.

— Доктор Баталов, — вышел я вперед и представился. В основном для незнакомых свитских. — Московская скорая помощь.

— Что случилось?

Начал коротко рассказывать про «школу утопленников», озвучил предварительные цифры спасенных и погибших. Лица начальства вытянулись.

— Двадцать один человек утонул?!

Народ закрестился."

"— Шестерых мы спасли, десять вон лежат, — я махнул рукой вдоль по берегу. — Остальных надо в речке искать. Может, позже всплывут.

Потрясенное молчание было мне ответом. Я стоял, мялся, начальство переглядывалось. Надо их как-то втянуть в разговор.

— Первым на место прибыл городовой Кожухов, — я подтолкнул усатого к обер-полицмейстеру. — Потом дворники прибежали, они больше всех вытаскивали из воды. Мы приехали уже последними. Сразу начали реанимацию.

— Реани… что? — не допер Власовский.

— Процедуры оживления утонувших.

— Утопленников можно оживить? — начальство впало в еще больший ступор.

Все, кроме Зубатова. Который подошел к полицейской карете, начал расспрашивать Жованьку. И кстати, спрашивал именно про число учеников школы. Да, Сергей Васильевич самый умный из всех «силовиков». Точнее сказать, единственный умный.

Околоточный надзиратель очнулся, тоже начал свой рапорт. Я понял, что моя функция докладчика исчерпана, вернулся к своим врачам. Которые стояли кружком, смолили папиросы. Бледные все, руки трясутся. Только Винокуров бодрячком. Ну может еще и Россолимо. Курила и Вика. Я психанул, выхватил у нее папиросу, вдавил ее каблуком в землю:

— Виктория Августовна! Извольте в моей службе воздержаться от курения. Табак не для женщин! Я уже, кажется, вас предупреждал. Третье замечание на этот счет, и вы будете отставлены от работы в скорой помощи!

Все удивленно на меня уставились, в глазах Вики набухли слезы. И тут меня кто-то деликатно похлопал по плечу. Я резко развернулся, расслабился. Позади стоял Гиляровский с карандашом наперевес:

— Господин Баталов! Мы не закончили…

— На дежурстве тут остается Горбунов, — я махнул народу в сторону экипажей. — Остальные обратно на подстанцию. Спасибо за работу.