— Но должен сказать, что не уверен, смогут ли куры откладывать яйца достаточно быстро, чтобы обеспечить нашу дочь, возможно, нам придется прикупить еще парочку. — Он ухмыльнулся мне, я проглотила полный рот яичницы и показала ему язык.

— Что же, тогда заодно купи и молочный коктейль, папочка, — сладко пропела я, подмигнув ему.

В комнату неторопливо вошла Эми, выглядя, как обычно, на миллион долларов. Волосы собраны в хвост, на ней были белые джинсы и кашемировый свитер песочного цвета. Не совсем подходящий прикид для деревни, но, по крайней мере, сапоги не на шпильках.

Она сильно похудела, и я не могла не волноваться по этому поводу. Ее формы исчезали, а скулы желтели. Не мне ей об этом говорить, но я надеялась, что мои повадки в поглощении пищи побудят ее к тому же. Надежда вспыхнула, когда Эми положила на тарелку несколько яиц, а затем здоровенную порцию бекона.

— Доброе утро, семья, — объявила Эми, улыбаясь моим родителям, затем наклонилась погладить меня по животу. — Доброе утро, Супс (прим.: Супс — сокращенное от Супермена).

Она ухмыльнулась, когда я закатила глаза, услышав прозвище своей Булочки. Эми едва успела приступить к еде, когда зазвонил ее телефон, она взглянула на экран и тут же встала.

— Извините, я должна ответить, это Рози, насчет магазина. — И быстро вышла из комнаты.

Внутри меня расползлось чувство вины. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что оставила девочек одних разбираться с моим магазином. На самом деле, я ни с кем не разговаривала. Слишком боялась, что Кейд перехватит звонок. Так что, обо всем заботилась Эми. Рози стала нашей палочкой-выручалочкой, занималась всем — от заказов до выдачи зарплаты. Я была у нее в неоплатном долгу."

"Не говоря уже о том, что я протащила Эми через полмира и молчала о возвращении. Она могла бы уехать домой с Рай и Алексом, которые прилетели на похороны и остались на неделю. Возможно, она не хотела уезжать, чтобы не сталкиваться с реальностью жизни, но я должна была разобраться в себе, и как можно скорее. У меня оставалось не так много времени до рождения ребенка, прежде чем я не смогу совершить двенадцатичасовой перелет. И даже если бы это произошло после, мне бы не хотелось быть одной из тех мамаш с кричащим ребенком в самолете.

Маленькая часть меня хотела остаться здесь, в деревне, в тихом уединении, где я чувствовала себя в безопасности и уюте. Но в этом месте также за каждым углом скрывались воспоминания о брате, и не было... Кейда. Я обдумывала все это над тарелкой с яичницей, затем вздохнула и убрала за собой. Взяв куртку и ботинки, стоявшие у двери, я повернулась к родителям.

— Пойду пройдусь, хочу подышать свежим воздухом.

— Ладно, возьми с собой Ганнера. Этому толстяку нужно немного размяться.

Я посмотрела на папу.