– Балеринка моя. Прости…

– Тебя? За что?

– Что не был рядом. Прости. Прости. – Касание нежной кожи губ, снова шея и дорожка из поцелуев, таких невесомым, будто меня касается бабочка. Ее крылышки легкие, а взмахи крыльев бережные.

– Глеб… мы на улице, – мы близко друг к другу. Я сижу на его коленях, но вставать и идти куда-то не могу. Мне претит сама мысль, что придется отстраниться от него. Сейчас он – мой плот в море.

– Ты права. Надо в отель. Секс в общественном месте запрещен.

– Говоришь так, будто уже тебя ловили на этом.

– Кто знает, балеринка, кто знает.

– Навицкий, – слегка прикусываю его.

Сейчас мне не хочется его ни с кем делить, даже с его прошлым. Только я, этот город, солнце, море и наши тайны, что раскрываются день ото дня.

В нашем маленьком отеле тишина, гости словно вымерли. Мы тихо пробрались в наш номер. Окна выходили на старый город, который был весь в огнях. Еще слышны голоса людей и музыка уличных музыкантов, звук столовых приборов. А еще отдаленно шум моря. И останется только он один, если закрыть ставни на окнах. Странно, я знаю.

В тот вечер мы засыпали словно на облаке. Наш с ним секс унес меня на эти самые облака, где хорошо и спокойно.

Его касания – как взбитые сливки, такие сладкие и воздушные, его поцелуи со вкусом ванильного суфле, такие же нежные и обволакивающие.

Наша страсть, что рвала на сотни клочков и соединяла вновь, сменилась смертельной мягкостью. Сухое дыхание жгло горло, любое слово приносило боль. Испарина на теле соединяла наши тела, и их невозможно было разъединить. Самая приятная тяжесть, самые чувственные движения, они за гранью. Нашей гранью. Мы перешли ее вместе. И пока невообразимо представить, что ждет нас дальше, когда мы будем отходить от этой границы все дальше и дальше.

Мысль об этом губит все живое, что расцветает в душе.

Глеб обнимает меня со спины, прижимает к себе. Мне всегда ночью холодно спать. Помню, как во сне теснилась к нему, а он ворчал, что мешаю ему. Его кожа всегда пылала и горела. Он весь был как печка. А сейчас Глеб первый дает мне свое тепло. Дарит."

"– Не отпускай меня, Глеб, – шепчу я уже сквозь сон.

– Не отпущу.

Глава 34

Мила.

Я проснулась от настойчивых поцелуев. Хотелось сначала отмахнуться. Я еще во сне, брожу вдоль каких-то улиц.

Там темно, но ночное небо сплошь покрыто звездами. Вон я вижу созвездие Кассиопеи, а там Сириус – самая яркая звезда.

Горячие ладони проходят вдоль тела, задерживаются на груди и слегка теребят соски. От таких настойчивых ласк я выныриваю из своего сна, но открывать глаза не спешу. Еще нежусь под звездным небом.

Ерзаю на постели и пытаюсь свести бедра вместе, но отчетливо ощущаю пульсацию. Рука Глеба проходит по внешней стороне бедра. Задерживается на выпирающей тазовой косточке, еще одно мое слабое место.