Почему? Потому что тогда мне надо будет рассказать все с самого начала. Рассказать, как однажды одна балерина, которая мечтала танцевать в Большом театре, лишилась мечты. Я ее потеряла. Вместо лидирующих партий, что я так хотела исполнять, меня ждала только судьба зрителя. Разве это не печально?

Глеб всегда звал меня “балеринкой”. Мне это нравилось. И когда после нашего с ним расставания, я снова услышала это заветное слово, поняла, что хотя бы в его мыслях я та, кто исполняет хитрые па, делает идеальные тридцать два фуэте, а потом кланится в неподражаемом реверансе.

Он видит, что я еле-еле сдерживаю слезы. Боюсь показать их. Они призрак ушедшей мечты.

Глеб двигается ближе ко мне. И просто обнимает. Я кладу голову ему на плечо. И меня прорывает.

Я не знаю, всему виной алкоголь, который все еще был в моей крови, уютная атмосфера города или руки Глеба, что гладили меня по волосам. Нежно так, аккуратно. Каждое его касание я ощущала как теплую волну. Так странно, у нас перед глазами было предштормовое море, предвестник настоящего урагана. Он опасен, возможно, смертелен. Но он обошел нас стороной. И такое случилось в первый раз.

– В тот вечер мы репетировали одну постановку. Это не был классический балет, но с его элементами. Знаешь, сейчас стало модным совмещать классику и современный танец. Очень интересно получается. Особенно это ценится в Европе. Там вообще, оказывается, балет немного другой. В той постановке я не участвовала. Меня попросили выйти и порепетировать. Я же была на стажировке. Вот, как объяснили, это один из этапов обучения. Несмотря на то, что плохо себя чувствовала, я пошла. Для меня танцевать через боль нормально. Для артиста нет такого понятия как “плохое самочувствие”.

В глаза Глеба я смотреть пока не могу. Боюсь увидеть в них жалость. Я перед ним сейчас более открытая, чем когда-либо. Любое обидное слово, даже взгляд, просто убьет меня.

– Его звали Пьер. Я его никогда не видела, но именно с ним меня ставят в пару. Почему-то он мне сразу не понравился. Не было какого-то притяжения. Когда только начинаешь танцевать с партнером, должно появиться вот это чувство уверенности. Тепло, комфорт, доверие. Для меня это три основных условия. Тогда не было ни одного попадания.

– Он тебя уронил?

– Да. Была высокая поддержка, сложная. Я неудачно упала на левую ногу и повредила лодыжку. Повреждение голеностопа – так мне объяснили в больнице. В документах значится длинное какое-то название этой травме. Мне было это неважно."

"– Что было потом? – слезы капали беззвучно, а Глеб приподнял мою голову и большими пальцами стирал эти капли. Дарил короткий поцелуй сначала в губы, а потом щеки.

– Мне требовалась операция.