* * *Когда я уходил под утро, она выпроводила меня за дверь комнаты и снова посмотрела на меня тем же взглядом — настойчивым и настороженным.

— Помнишь своё обещание? — прошептала она. — Китт, я серьёзно. Никому и никогда.

— Помню, — ответил я тихо. — Никому ни слова. Ни о том, что показывала, ни о том, что делала сперва, и делала потом, и…

Кира покраснела и бесшумно захлопнула дверь.

Я спустился по лестнице, толкнул входную дверь и потопал домой.

Мне было хорошо. Ночь прошла великолепно для нас обоих."

"Нарушать неписаные (а может, и писанные) джентльменские правила и хвастаться своими ночными успехами я и не планировал.

Здесь не слишком хорошо относятся к девушкам, которые занимаются всякими приятностями до брака. К Кире, конечно, спрос другой: она практик, человек, идущий по пути силы, и если обычной девушке останется только бежать от слухов, то Кира может отделать сплетников и заставить их держать язык за зубами. Впрочем, доводить до подобного я все равно не желал — если о нас узнают, это вряд ли добавит ей хорошего настроения.

Девушки хотят близости так же сильно, как и парни.

Только вот общество устроено так, что если за подобные подвиги парни получают одобрение, то девушкам приходится ухитряться, чтобы получить желаемое и остаться с незапятнанной репутацией.

Глава 19

Сегодня фестиваль — день, который весь город ждал целый год!

Несмотря на массу пережитых праздников, фейерверки на которых заставили бы местных съесть от зависти свои бумажные фонарики, я проснулся с приятным волнением в груди — тем самым, которое не испытывал от праздников последние лет пятьдесят.

В этому году я решил пойти на фестиваль — прямо в центр города, в Золотой квартал, и взять маму с собой.

Она уже давно не выходила на подобные празднества иначе, чем с лотком сладостей в руках.

Фестиваль в центре Золотого квартала — это не просто шумные гуляния, это настоящее чудо, на которое только способны жители города. Я хотел, чтобы мама снова почувствовала себя частью этого мира. Повеселилась, отдохнула, запустила в небо бумажный фонарик. Наверняка она делала это каждый год, прежде чем Пирий разрушил ее жизнь и заставил покинуть Центральный квартал.

Я надел лучшую рубаху и купленную по случаю праздника жилетку.

Когда я постучался и вошёл в комнату мамы утром, увидел ее в платье, которое мы купили вместе не так давно. Женщина разглядывала себя в крохотное зеркальце: смотрела так, будто видела своё отражение впервые за долгое время.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказал я уверенно.

Она обернулась. Её глаза блестели, но я не мог понять, от радости или от воспоминаний. На губах играла легкая улыбка.

— Теперь мне нравится это платье ещё больше, — радостно сказала она.